крови и кусочков мозга. Я испытал облегчение от того, что не вижу его лица. Руки были раскинуты в стороны перпендикулярно туловищу. Облачен он был в засаленную фуфайку поверх клетчатой рубашки и такие же затертые твидовые брюки.-Он мертв уже очень давно, - неожиданно произнесла Маша, - погляди, он как будто разглагается, только намного медленнее, чем обычный труп.Она бесцеремонно перевернула сторожа лицом вверх, и я увидел, что кожа на лице и в правду неестественно почернела, и что живот у трупа вздулся, несмотря на явную худобу остального тела.-Я, конечно, не знаю, сколько времени он тут пробыл в таком состоянии, - продолжала размышлять Маша, - но выглядит так, словно умер он несколько дней назад. А комплекс заброшен еще, похоже, в советские времена.Девушка поднялась с корточек и, оставив мертвеца бездумно глядеть в потолок красными выпученными, как у рыбы, глазами, подошла вплотную к колбе – той, в которой плавал самый крупный из эмбрионов.-Как думаешь, он живой? – спросила Маша почему-то шепотом.-Надеюсь, что нет, - отозвался я, становясь рядом и осторожно кладя ладонь на холодную поверхность сосуда. Чувство было такое, будто я нахожусь в кунтскамере, только в разы более страшной и извращенной.-И где кристалл?Я не ответил. Вместо этого обошел сосуд, чтобы увидеть затылок существа – и да, мои худшие опасения подтвердились. Зеленоватый камень был вживлен прямо в его черепную коробку.-У меня плохие новости, - оповестил я.Маша, кажется, догадалась обо всем без слов.-Отойди, - сказала она и прицелилась.Я послушно отошел в сторону.-Ты уверена?-Уверена, - отрезала Маша. Наверное, других путей у нас и в правду не было.Громыхнуло несколько пистолетных выстрелов. Стекло с грохотом разлетелось на куски. Неизвестная жидкость хлынула на пол и я с каким-то внезапным отвращением сделал несколько шагов назад, лишь бы не испачкать в ней ботинки. Маша же осталась стоять на месте, будто влитая, и я увидел, как густая прозрачная жижа обволакивает ее ботинки.Тело эмбриона безвольно плюхнулось на пол.Существо не подавало ни малейших признаков жизни. С хрустом ступая по битому стеклу, Маша приблизилась к телу и склонилась над ним. Я тоже подошел, с трудом пересиливая отвращение.-Вряд ли оно живое, - произнесла Маша, - может, когда-то и было. Но не сейчас. Кстати, все не так страшно. Смотри.Она достала из нагрудного кармана щипцы Иванова,и, поддев за края, осторожно извлекла камень из черепа существа. Оказалось, что для кристалла в черепной коробке проделано что-то вроде паза. Отверстие, к счастью, было не сквозным, и разглядеть содержимое черепной коробки монстра не получилось.Хотя, после всего увиденного, вряд ли что-то могло вызвать у меня принципиально новый уровень отвращения.Маша положила мерцающий тихим зеленым свечением кристалл в небольшой контейнер и спрятала во все тот же нагрудный карман. Щипцы отправились следом. Мне вдруг почудилось, будто она держит у сердца не просто драгоценный магический камень, а самую настоящую бомбу.Мы ведь ничего толком не знали об этих камнях. Кто сказал, что он не может в любой момент вновь повести себя непредсказуемым образом?-Чего смотришь? – с удивлением спросила Маша, - кристалл у нас. Пора возвращаться к Иванову.-А они? – я поглядел на зависших под потолком ученых.-Ах, точно. Совсем забыла. Ну, давай думать.Мы вернулись к излучателям, и я тут же обратил внимание на определенную закономерность. Дело в том, что излучателей было ровно восемь штук – столько же, сколько и человеческих, на которые было направлено их свечение. Этим наблюдением я не преминул поделиться с Машей.-Вообще, у меня есть идея, - задумчиво ответила она, - только тебе вряд ли понравится.-Опять из пушки палить? – со вздохом спросил я.-Именно, - она деловито кивнула, - думаю, что эти штуки как-то удерживают тела в воздухе. И если одну из них раздербанить, то кто-нибудь из этих ребят упадет к нам под ноги. И тогда посмотрим, что из этого выйдет.Я снова подивился ее героическому легкомыслию. «Посмотрим, что из этого выйдет». Действительно.-Санкционируешь? – с иронией спросила она.Я с тоской поглядел вверх.-Может, есть вариант отключить их каким-то бескровным методом?-Только в излучение не суйся, - предупредила Маша, - а то еще, не дай бог, самого к потолку закинет. Доставай тебя потом.-Не дурак.Я походил вокруг излучателей, но ни на одном не было ни единой кнопочки, ни единого рычажка – только гладкая ровная поверхность.-Знать бы, откуда они питаются.-Не уверена, что это в принципе обычное электричество, - отозвалась Маша. В руке она вертела пистолет – видно было, что так и не терпится вновь устроить пальбу.-Ты хоть на предохранитель поставила? – спросил я, снова задрав голову вверх и разглядывая тела ученых. Силясь разглядеть какое-то движение.Щелкнул предохранитель, после чего Маша продолжила:-Энергия, за счет которой эти вундервафли работают… Готова поклясться, что это что-то магическое.-Мы, вроде, в научном комплексе, - заметил я, - а не в магическом комплексе.-И что? Достаточно развитая наука неотличима от магии, как сказал один великий. И вообще. То, что они тут изучали, вряд ли сильно коррелирует с официальной наукой.С этим было трудно не согласиться.-Стреляй, - сдался я, - только под твою ответственность.Маша хмыкнула и, сняв пистолет с предохранителя, навела прицел.-Отойдешь, может? Не сильно хочется тебя зашибить, знаешь ли.Я послушался. Как только я отодвинулся на безопасное расстояние, прогремел выстрел. На самом деле, раньше я почему-то думал, что пистолет стреляет очень тихо, не в пример тому же дробовику. Оказалось, что это совсем не так.Пуля вонзилась в стойку излучателя, и верхушка его рассыпалась фейерверком из осколков. Прожектор погас и тело женщины-ученого, на которую было направлено его свечение, тут же кубарем рухнуло вниз. Мое сердце болезненно сжалось, когда я увидел, как женщина падает с высоты метров в пять и с размаху ударяется о пол.Маша замерла с пистолетом в руке, картинно направив ствол в потолок. Женщина лежала без всякого движения, не подавая ни малейших признаков жизни. И я уже почти уверился в том, что все «вознесшиеся» ученые, включая и ее саму, давным-давно приняли смерть. А потом вдруг женщина перекатилась на бок и очень тихо, на самой грани слышимости, застонала.Почему-то мне в голову не пришло ничего лучше, нежели спросить:-Как вы себя чувствуете?Ученая, разумеется, не отозвалась. Все так же постанывая, она оперлась руками о пол и встала на колени.-Кто вы? Вы меня слышите? – это уже Маша решила установить контакт с незнакомкой.На этот раз та откликнулась. Подняла бледное лицо с острыми треугольными скулами, обвела нас потерянным взглядом и произнесла:-Что… что произошло?-Вообще-то, мы надеялись, что это вы нам расскажите, - с легким разочарованием произнесла Маша. Подошла к ученой и протянула ей руку, но та лишь отмахнулась:-Я на коленях то стою с трудом. Ноги меня точно не выдержат, - она выдавила из себя улыбку, - я… я должна сообщить… в центр… провал… провалился… всё пошло не по плану.Она скривилась и опустила голову, словно ощутив резкий приступ мигрени. Маша присела на пол рядом с ней. Я тоже подошел поближе.-Боюсь, что сообщать уже некому, - осторожно произнесла моя напарница, наклонив голову так, чтобы заглянуть женщине в глаза, - вы знаете, какой сейчас год?Ученая вновь подняла взгляд и откинула со лба прядь темных волос.-Если мне не изменяет память, сегодня двадцать третье апреля тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года. Да… совершенно точно…Маша вздохнула и произнесла таким тоном, словно сообщала женщине о гибели всех ее родственников в авиакатастрофе:-Память, как раз таки, вас не подводит. Но дело не в этом. Похоже, вы провисели под потолком почти сорок лет.Вопреки моим ожиданиям, никакой бурной реакции не последовало. Ученая лишь снова застонала, на этот раз несколько громче.-Вы расскажите нам, что произошло, – все тем же мягким, вкрадчивым тоном предложила Маша, - и тогда, возможно, мы с моим напарником сможем помочь вам и… - она подняла голову, -…вашим коллегам.Женщина резко замотала головой, и волосы вновь темной шторкой упали ей на лицо.-Им уже никто не поможет, - хрипло выдавила она, - у них не было шансов. Вавилов. Он был прав. Заносчивый павлин, но он был прав.Маша бросила на меня взгляд, словно ища безмолвного совета – стоит ли рассказывать ученой что-то по поводу Вавилова. В мгновение ока мы, не говоря друг другу ни слова, решили, что, конечно, не стоит.-Как вас зовут? – спросил я.Женщина вздрогнула и удивленно посмотрела на меня, словно бы только что заметила мое присутствие. А возможно, так оно и было.-Анна Георгиевна. Грачева. Анна Георгиевна Грачева, старший научный сотрудник. Я… - она вдруг запнулась, - я не должна… нет…Она вновь замотала головой и попыталась отползти от нас с Машей.. .Выглядело так, словно женщина находится на грани безумия. Учитывая то, что, похоже, пережить ей пришлось нечто очень страшное, в этом не было ничего удивительного.-Послушайте, Анна Георгиевна, - голосом врача-психиатра продолжала увещевать Маша, - кем бы ни были ваши хозяева, их давно уже не существует. Прошло тридцать с лишним лет. Комплекс разрушен. Об «Алой Заре» не знает ровным счетом никто, или почти никто. Вам некого больше бояться. Партии, которой вы давали присягу, не существует с девяносто первого года. А сейчас на дворе двадцать пятый. Две тысячи двадцать пятый. А еще мы наход