вверх и разглядывая тела ученых. Силясь разглядеть какое-то движение.Щелкнул предохранитель, после чего Маша продолжила:-Энергия, за счет которой эти вундервафли работают… Готова поклясться, что это что-то магическое.-Мы, вроде, в научном комплексе, - заметил я, - а не в магическом комплексе.-И что? Достаточно развитая наука неотличима от магии, как сказал один великий. И вообще. То, что они тут изучали, вряд ли сильно коррелирует с официальной наукой.С этим было трудно не согласиться.-Стреляй, - сдался я, - только под твою ответственность.Маша хмыкнула и, сняв пистолет с предохранителя, навела прицел.-Отойдешь, может? Не сильно хочется тебя зашибить, знаешь ли.Я послушался. Как только я отодвинулся на безопасное расстояние, прогремел выстрел. На самом деле, раньше я почему-то думал, что пистолет стреляет очень тихо, не в пример тому же дробовику. Оказалось, что это совсем не так.Пуля вонзилась в стойку излучателя, и верхушка его рассыпалась фейерверком из осколков. Прожектор погас и тело женщины-ученого, на которую было направлено его свечение, тут же кубарем рухнуло вниз. Мое сердце болезненно сжалось, когда я увидел, как женщина падает с высоты метров в пять и с размаху ударяется о пол.Маша замерла с пистолетом в руке, картинно направив ствол в потолок. Женщина лежала без всякого движения, не подавая ни малейших признаков жизни. И я уже почти уверился в том, что все «вознесшиеся» ученые, включая и ее саму, давным-давно приняли смерть. А потом вдруг женщина перекатилась на бок и очень тихо, на самой грани слышимости, застонала.Почему-то мне в голову не пришло ничего лучше, нежели спросить:-Как вы себя чувствуете?Ученая, разумеется, не отозвалась. Все так же постанывая, она оперлась руками о пол и встала на колени.-Кто вы? Вы меня слышите? – это уже Маша решила установить контакт с незнакомкой.На этот раз та откликнулась. Подняла бледное лицо с острыми треугольными скулами, обвела нас потерянным взглядом и произнесла:-Что… что произошло?-Вообще-то, мы надеялись, что это вы нам расскажите, - с легким разочарованием произнесла Маша. Подошла к ученой и протянула ей руку, но та лишь отмахнулась:-Я на коленях то стою с трудом. Ноги меня точно не выдержат, - она выдавила из себя улыбку, - я… я должна сообщить… в центр… провал… провалился… всё пошло не по плану.Она скривилась и опустила голову, словно ощутив резкий приступ мигрени. Маша присела на пол рядом с ней. Я тоже подошел поближе.-Боюсь, что сообщать уже некому, - осторожно произнесла моя напарница, наклонив голову так, чтобы заглянуть женщине в глаза, - вы знаете, какой сейчас год?Ученая вновь подняла взгляд и откинула со лба прядь темных волос.-Если мне не изменяет память, сегодня двадцать третье апреля тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года. Да… совершенно точно…Маша вздохнула и произнесла таким тоном, словно сообщала женщине о гибели всех ее родственников в авиакатастрофе:-Память, как раз таки, вас не подводит. Но дело не в этом. Похоже, вы провисели под потолком почти сорок лет.Вопреки моим ожиданиям, никакой бурной реакции не последовало. Ученая лишь снова застонала, на этот раз несколько громче.-Вы расскажите нам, что произошло, – все тем же мягким, вкрадчивым тоном предложила Маша, - и тогда, возможно, мы с моим напарником сможем помочь вам и… - она подняла голову, -…вашим коллегам.Женщина резко замотала головой, и волосы вновь темной шторкой упали ей на лицо.-Им уже никто не поможет, - хрипло выдавила она, - у них не было шансов. Вавилов. Он был прав. Заносчивый павлин, но он был прав.Маша бросила на меня взгляд, словно ища безмолвного совета – стоит ли рассказывать ученой что-то по поводу Вавилова. В мгновение ока мы, не говоря друг другу ни слова, решили, что, конечно, не стоит.-Как вас зовут? – спросил я.Женщина вздрогнула и удивленно посмотрела на меня, словно бы только что заметила мое присутствие. А возможно, так оно и было.-Анна Георгиевна. Грачева. Анна Георгиевна Грачева, старший научный сотрудник. Я… - она вдруг запнулась, - я не должна… нет…Она вновь замотала головой и попыталась отползти от нас с Машей.. .Выглядело так, словно женщина находится на грани безумия. Учитывая то, что, похоже, пережить ей пришлось нечто очень страшное, в этом не было ничего удивительного.-Послушайте, Анна Георгиевна, - голосом врача-психиатра продолжала увещевать Маша, - кем бы ни были ваши хозяева, их давно уже не существует. Прошло тридцать с лишним лет. Комплекс разрушен. Об «Алой Заре» не знает ровным счетом никто, или почти никто. Вам некого больше бояться. Партии, которой вы давали присягу, не существует с девяносто первого года. А сейчас на дворе двадцать пятый. Две тысячи двадцать пятый. А еще мы находимся совсем не там, где, как вы думаете, располагается ваша лаборатория. Черт знает, что за эксперименты вы тут проводили, и что именно у вас пошло наперекосяк. Но, так или иначе, весь комплекс выкинуло в параллельный мир. Мир, населенный враждебными существами. И без нашей помощи вы отсюда выбраться не сможете.Данное известие оказало на Грачеву совсем уж печальный эффект. Она вскрикнула и, закрыв лицо руками, принялась трястись мелкой дрожью. Однако, зная Машу, я готов был поклясться, что такая шоковая терапия входила в ее планы. Через пару минут ученая убрала руки от лица, мокрого от слез, и принялась судорожно вытирать их о халат.-Хорошо, - произнесла она, - я расскажу. А потом вы расскажите мне о реальности, в которой я оказалась.-По рукам, - тут же согласилась Маша.-В «Алой Заре» мы… занимались немного необычными исследованиями, - начала женщина, - наверное, вы это уже поняли, если видели хотя бы малую часть комплекса, - советское государство ведь только на словах атеистическое. Мы изучали… некоторые мистические течения и возможность их применения на благо страны. Нас было девять. Один из нас, Вавилов, отказался принять участие в последнем эксперименте и ушел в альтеркому. Еще один ученый – это я, - она медленно поднесла палец к груди, - а остальные семеро висят под потолком. И они мертвы.Рассказ получился коротким и спутанным, но вытянуть из женщины что-то еще казалось почти непосильной задачей. Похоже, она все-таки не до конца нам верила. И аккуратно рассказывала только то, что мы и сами уже давно должны были понять, раз добрались через многочисленные помещения комплекса сюда, в зал с излучателями.Тоже самое, кажется, осознала и Маша. Потому что оставила попытки докопаться до правды. Вместо этого перевела тему:-Вы уверены, что ваших коллег уже нельзя спасти?-Уверена, - твердо ответила женщина.-Мы могли бы попытаться…-Бесполезно, - печально произнесла Анна Георгиевна. И добавила загадочную фразу: - заряд был слишком сильным. Меня задело по касательной, и только поэтому я жива.-Ну, хорошо, - согласилась Маша и поднялась на ноги. Вновь протянула Грачевой руку. На этот раз, та приняла помощь и тоже встала, - как вы себя чувствуете? Идти сможете?-Думаю, смогу, - Анна Георгиевна виновато улыбнулась и с явной неохотой отпустила Машину руку, которая давала ей хоть какую-то опору.-Тогда мы вас выведем. Егор, отойдем на минутку. Нужно пообщаться.Я последовал за ней. Мы встали у входа в зал. Маша наклонилась ко мне, и, не отрывая взгляда от ученой, произнесла шепотом:-Ее нельзя вести к Иванову.-Я и сам это прекрасно понимаю, - так же тихо отозвался я и тоже бросил взгляд на Анну Георгиевну. Та, в свою очередь, пристально смотрела на нас, - но что ты предлагаешь?-Я? Я предлагаю смыться. А что? Камень у нас. Нет никакого резона дальше сотрудничать с этим кадром.Эта мысль, довольно рациональная по своей сути, все же вызвала во мне легкую волну паники.-Ты думаешь, от него так просто уйти? Он не похож на человека, который вот так легко может взять и упустить нас.-А мне кажется, что у нас хорошие шансы. Поверь, никто не всесилен, и Иванов в том числе. Это я тебе как бывший секретный агент говорю. А бывших секретных агентов не бывает, - она на секунду замолчала, после чего добавила: - до Спасской Башни – рукой подать. И я знаю, как можно добраться туда, не особо отсвечивая на поверхности.-Я даже и не сомневался, - честно ответил я.-Но подняться наверх все же придется, пусть и ненадолго. Через мавзолей это делать будет глупо – нас там ждут прямо у выхода, не спрячешься. Значит, надо найти другой путь. И дело не только в нашей безопасности. Если эта дамочка попадет в руки к Иванову, он ее в покое не оставит. Просто вообрази, насколько ценный источник информации она из себя представляет.-Ох, и не нравится мне все это, - сообщил я, тяжко вздохнув. Хотя, с точки зрения логики, Маша была права. От Иванова, несмотря на всю его внешнюю доброжелательность, исходила угроза. Каковы шансы, что теперь, когда мы станем ему не нужны, он не задумает от нас избавиться? Особенно учитывая все те секреты, в которые он нас мимоходом посвятил.Кроме того, я все-таки доверял навыкам Маши-спецагента и верил, что она сможет позаботиться о нашей безопасности. В конце концов, чему-то подобному ее ведь и учили, верно?Пока я взвешивал все «за» и «против» Маша уже о чем-то разговаривала с Анной Георгиевной. Я подошел к ним и услышал отрывок диалога:-…через него тоже можно попасть на поверхность.-Вот только знать бы еще, куда именно он нас выведет.-Я знаю куда.-Анна Георгиевна, вы, кажется, не совсем меня поняли. Я же говорю – мы сейчас находимся не в том мире, в котором вы, похоже, предполагаете. Где был расположен ваш комплекс? Вр