Идти оказалось не так уж и далеко – минут десять. Ничего нового я за время этого короткого путешествия не увидел. Все те же коридоры, все те же залы с оборудованием. Возможно, будь я ученым, я бы и заметил какие-то существенные отличия – но для моего невежественного взора все эти загадочного вида и непонятного назначения аппараты уже успели слиться в сплошную массу.Когда откуда-то потянуло свежим уличным воздухом, я понял, что выход близко. А вскоре я уже стоял обеими ногами на асфальте и смотрел на звездное небо. Создавалось ощущение, будто кто-то неумело врезал вход в бункер прямо в заранее созданные текстуры – хотя, по факту, так оно и было. Смотрелось максимально чужеродно. Просто проем в стене здания, да еще и на высоте метра в два – пришлось спрыгивать самому, а потом помогать спуститься Анне Георгиевне. Маша же приземлилась легко и грациозно, словно кошка – даже не смотря на то, что была обмотана двумя куртками и шарфом в придачу.-Мы на Кузнецком мосту, - констатировала Маша, оглянувшись, - что ж, не самый плохой вариант. Всего минут двадцать по поверхности, а потом снова спрячемся под землю – и ищи нас свищи.На Анне Георгиевне были только свитер да накинутый поверх него лабораторный халат – точно не самый удачный прикид для московской зимы. Женщина обхватила плечи руками и мелко подрагивала, но холод выносила мужественно и поделиться одеждой не просила.Маша тоже догадалась, что одну из курток можно было бы отдать несчастной ученой. Сняла с себя верхнюю – ту, которая была моя, и молча протянула Грачевой. Судя по выражению лица, ученая явно удивилась, увидев, что у Маши под зимней курткой есть еще один слой верхней одежды, но тактично промолчала. Видимо решила, что в двадцать первом веке у молодежи так модно.-Как думаешь, они нас еще ждут? Или уже похоронили и уехали? – спросил я у Маши.-Ждут, конечно. Такие люди, как Иванов, очень хорошо умеют ждать, - по-философски ответила Маша.-Да о ком вы все время говорите? – не выдержала Грачева, - за нами что, еще и охотятся?-Ну, не совсем, - отозвался я, - но есть кое-кто, с кем нам лучше не пересекаться.-Это кошмар.-Что? – я уставился на Анну Георгиевну, - что вы имеете в виду? Если вы про тех, от кого мы прячемся, то…-Да нет же. Вся эта ситуация – кошмар. Для меня. Просто представьте себя на моем месте.Женщина явно тут же пожалела об этом внезапном приступе откровенности, потому что резко замолчала и отвернулась. Мы с Машей тоже молчали. Я представлял себе, какого это на самом деле – очнуться после сорокалетнего сна, думая, что прошло всего несколько мгновений; понять, что мир, в котором ты жил – изменился до неузнаваемости, а страны, в которой ты родился, вырос, стал ученым и во имя которой, в конце концов, трудился – уже давным-давно не существует. И тебе как-то нужно жить в этой новой реальности, адаптироваться к ней, привыкать… не имея при этом в ней ничего. Ни единого крючка, за который можно было бы зацепиться. Да, пожалуй, это действительно очень и очень страшно. А тут еще и непонятные недруги, от которых почему-то нужно прятаться – будто бы других проблем было мало.-Вам не холодно?Голос Грачевой вывел меня из оцепенения. Я с удивлением уставился на нее. Уж точно я не ожидал, что в эту секунду она будет думать, холодно мне или нет.Я откашлялся и соврал:-Не холодно.-Он в детстве закалялся, - зачем-то добавила Маша. А мне вдруг стало приятно от того, что она запомнила эту сказанную мимоходом мелочь обо мне. И пускай я выдумал эту мелочь на ходу, и она была неправдой – какая разница?-Это похвально, - отреагировала Грачева, - скажите, а в вашем будущем что, фонари на улицах по ночам не горят?-Еще как горят. И вообще, у нас все не так уж и плохо, - ответил я, - только не забывайте, что мы сейчас… так скажем, в параллельном мире. Из которого нам еще предстоит выбраться.-Да, - подхватила Маша, - только по пути нам с Егором нужно будет кое-куда зайти. А вас, Анна Георгиевна, придется взять с оказией.«Интересно, как Грачева отреагирует, если узнает, что мы сперли из ее лаборатории Р-16?» - внезапно подумал я. Женщина, к слову, даже не заметила, что колба с эмбрионом оказалась раскурочена – или, по крайней мере, не выказала никакой реакции по этому поводу.А меня так и подмывало спросить у нее, что за существо они с коллегами выращивали в этом растворе. Только ведь не ответит. Или ответит, но соврет.И те кровавые следы на кушетке. Я помнил о них. И мирный образ советского ученого Анны Георгиевны Грачевой с этим воспоминанием вязался довольно слабо.А потом я вдруг осознал, из какого именно здания мы вывалились на улицу.-Ты чего? – осторожно спросила Маша.Я отмахнулся, не в силах оторвать взгляда от чернеющего прохода. Вывески «Вход в пустоту» над ним на этот раз не было. Не было вообще никакой вывески. И все же, порой мне казалось, будто из сумрака выглядывают, смотрят на меня, показываясь на долю секунды, а затем вновь исчезая, знакомые буквы.Но это мне, конечно же, только казалось.-Пойдемте, - скомандовала Маша, - нечего тут торчать.И мы пошли. Снег, укутавший собою Обратный Город, добавлял к ночной черноте белых красок. Бесчисленные звезды светили на небосклоне в компании молодого полумесяца. Я вспомнил, что раньше видел над городом луну. Значит, здесь меняются лунные циклы.Некоторое время мы двигались в полном молчании. Я наблюдал за Грачевой. Та без конца вертела головой, словно бы вокруг была не вымершая темная улица, а оживленный бульвар.-Какое странное место, - наконец, произнесла она, - такое ощущение, будто мы здесь совсем одни. А еще эти вывески… столько незнакомых слов… неужели у вас в будущем изобрели какой-то новый язык на основе русского?Маша ответила на первую часть фразы; полностью, впрочем, проигнорировав вторую:-Было бы не плохо, будь мы и в правду одни. Людей здесь действительно немного, это да. Но город не так пуст и безобиден, как кажется.-Трудно в это поверить, - отозвалась Анна Георгиевна.Не пройдя и ста метров, мы свернули с Кузнецкого моста на Неглинную; без малейших происшествий прошли по ней; потом скользнули сквозь Театральный проезд и оказались на Никольской. В эти минуты я и сам был готов согласиться с Грачевой – всё шло словно по накатанной, и даже сам факт этого начинал меня напрягать. Не должно быть так легко и просто - будто бы затишье перед бурей. Будто бы судьба в лице загадочного полумертвого города готовит тебе какой-то новый неприятный сюрприз. А пока лишь дает короткую передышку.Кроме того, я потихоньку превращался в снеговика. Мороз на улице стоял не сильный, но щеголять зимой в одном свитере, пусть и теплом, всё-таки было не самым приятным занятием. Впрочем, я уже успел смириться, что после этого приключения придется проваляться не меньше недели с простудой.На Никольской я поднял руку и прикоснулся развешанным над улицей гирляндам. Впереди, выглядывая из темноты, возвышалась Кремлевская стена. Мы двигались по направлению к ГУМу.А где-то там, на Красной Площади, наверняка еще стояла черная «Волга» господина Иванова. И у меня складывалось ощущение, словно мы намеренно движемся прямо в ловушку, из которой так старательно пытались выбраться.Я поравнялся с Машей и спросил:-Долго нам еще идти?-А мы, собственно, пришли, - отозвалась она и показала рукой на громадину ГУМа.Мои худшие опасения подтвердились – нам нужен был именно универмаг. Соваться в нутро этого темного, зловещего зиккурата совсем не хотелось. Сейчас, вновь оказавшись перед зданием, я ощутил те же эмоции, что и несколько часов назад, когда мы проезжали его на машине.Наша троица замерла перед входом, дружно запрокинув головы вверх.-Вам тоже не по себе? – спросил я.-Честно? Очень, - призналась Анна Георгиевна.-Да бросьте хоть. Я там бывала и не раз. Ну да, энергетика не самая приятная… но внутри все не так страшно, как кажется, - попыталась успокоить нас Маша.-Страшно представить, что ты там делала эти много раз, - произнес я, впрочем, не ожидая ответа.Но Маша ответила:-В столовой ела. А что?-И гумовское мороженое, небось, пробовала? – поиронизировал я, но Маша в ответ только бросила на меня долгий загадочный взгляд.-Эх, мне никогда не доводилось есть гумовского мороженого, - со вздохом сообщила Грачева. В голосе женщины слышалась какая-то нездоровая легкомысленность. Скорее всего, это было своеобразной реакцией на все произошедшее с ней – разум решил просто отстраниться от реальности, напоследок выкрасив все в легкие пастельные цвета. -Значит, сегодня попробуете, - все также загадочно ответила Маша, - оно у нас в будущем, конечно, не такое натуральное, как у вас там, и все такое… но тем не менее.У меня же в голове шел непрерывный мыслительный процесс – я