их. Грачева свой рожок долго крутила в руках, разглядывая его с явным подозрениям – но, в конце концов, тоже попробовала.Не говоря ни слова, Маша двинулась дальше. Эскалаторы скользили вверх в полнейшей темноте. Мы поднялись сначала на второй этаж, потом на третий. За все это время нам на встречу не попалось ни одного, даже самого захудалого, монстра. Не сказать, что я печалился по этому поводу. Но ощущение пустоты и одиночества, которым веяло от этих залов, все же неприятным грузом давило мне на плечи.-Местные сюда редко захаживают, - поведала Маша, - а когда захаживают, ведут себя мирно.-Потому что для них это – святое место, - отозвался я, и только потом вспомнил, что Маша совершенно не посвящена в то, во что посвящен я.Поэтому ее реакция была вполне закономерной.-Да что ты мелешь? То про какой-то храм, теперь – про «святое место».-Потом расскажу, - снова отмахнулся я. Но чувство, что мы не должны находиться здесь, а тем более – вот так праздно шататься по этажам, с тех пор меня не покидало.Вскоре я понял, куда именно ведет нас Маша. Столовая №57.Вывеска была на месте, но не горела. Пустые столики одиноко торчали в темноте. Белые скатерти, солоницы, салфетницы – словно бы все было приготовлено для посетителей; вот только посетителей не было.Скрипнув деревянным стулом, Маша уселась за стол и жестом пригласила нас сделать тоже самое.-Выбирайте, что хотите, - сказала она, когда мы с Анной Георгиевной сели напротив, - сегодня я угощаю, и сегодня я щедрая.Аскетично оформленное меню уже ждало нас на столе. Я взял свой экземпляр и попытался вчитаться в буквы, тонущие в темноте. Будто бы не помнил этого меню наизусть.-Если я дойду до уборной… со мной же ничего не случится? – спросила Анна Георгиевна, тревожно оглядываясь, - здесь же безопасно, да?-Чувствуйте себя как дома. Только там мелочь кассирше нужно будет кинуть. Вот, держите.И она, выудив из кармана горстку монет, протянула их ученой.-Кассирше? – слегка испуганным голосом переспросила женщина, после чего осторожно поинтересовалась: - а она тоже… ну, из этих?-Да, из этих. Но бояться не стоит. Местные обитатели не проявляют ни малейшей агрессии. Если быть с ними уважительными, конечно. А вы – женщина интеллигентная, так что…И Маша махнула рукой, указывая направление.Я внимательно наблюдал за Грачевой. На лице у той отчетливо читалась внутренняя борьба – с одной стороны, ей было страшновато; с другой, попросить Машу проводить ее до туалета, очевидно, не позволяла гордость. В конце концов, женщина пересилила себя, молча поднялась и пошла туда, куда показывала девушка.-Может, все-таки проводить ее? – осторожно спросил я.Но тут же понял, что Маша, очевидно, хотела остаться наедине со мной. Потому что она тут же, оперевшись локтями о столешницу, подалась вперед и произнесла полушепотом:-Не стоит. У нас мало времени.-Мало времени на что? – тупо переспросил я.-На то, чтобы расставить все точки над «и». Егор, хватит игнорировать мои чувства. Пожалуйста.Девушка снова откинулась назад и внимательно посмотрела на меня. Я буквально кожей ощущал, как ее голубые глаза, цвета которых было не разглядеть в темноте, прожигают меня своим холодным огнем.Я замешкался. Конечно, я понимал, что этот диалог должен был рано или поздно состояться – как бы мне не хотелось обратного. Но только не сейчас. Только не в такой обстановке. Я просто не был готов.Все так же не произнося ни слова, я вгляделся в бледный треугольник ее лица. Думая о том, как бы не сломать того, что появилось между нами. Того, чем я и в правду дорожил.Но только это была не любовь. С моей стороны.-Чего молчишь? – тихо спросила Маша, - скажи что-нибудь. Только не молчи. Пожалуйста. Не молчи.Я хотел так много всего сказать, но, в конечном итоге, мысли спутались, и я запнулся, не в силах выделить из этой бессвязной массы хотя бы одну фразу – чистую, осмысленную, и столь необходимую в этот миг. Оттого у меня получилось лишь выдавить жалкое:-Я не чувствую к тебе того же самого. Прости.Молчание. Оно длилось, наверное, не меньше минуты. Все это время я сидел, затаив дыхание. А потом Маша произнесла:-А я вот чувствую. Я люблю тебя, Егор. И с этим ты ничего поделать не сможешь.-Не смогу, - после недолгой паузы согласился я. И вдруг ощутил какое-то смутное отчаяние. Безнадегу.Бессилие. Действительно ведь – не смогу.-И это чувство сжирает меня. Если честно. Я… я не думала, что со мной может произойти нечто подобное.Это было так сюрреалистично – мы сидели на третьем этаже ГУМа, только ненастоящего, а потустороннего; в полной тишине и темноте, в пустой столовой. Где каждый столик был сервирован так, словно ожидал гостей, а гости все не приходили и не приходили. И вот мы сидели тут, только что выбравшись из какого-то секретного научного комплекса, и говорили о любви.Маша была бледна, будто сама смерть.-И я думаю, что скоро оно сожрет меня до конца, и… - она запнулась на секунду, после чего все же договорила: - и случится что-то страшное.-Что именно? – хрипло спросил я, ощутив, как в одну секунду из легких куда-то подевался весь воздух.Она пожала своими тонкими, хрупкими на вид – но только на вид! – плечами и ответила:-Не знаю. Но что-то страшное.В ту секунду я впервые заподозрил: Маша что-то задумала.Я решил переключить тему, но получилось у меня как-то неловко. Неумело.-Если мы доберемся до Хроноса… ты придумала, что ты предложишь ему взамен?-А ты?-Нет, - честно ответил я, - даже если бы захотел, мне просто некем пожертвовать. Все, кого я любил, либо на том свете, либо вообще непонятно где.-Тогда зачем ты идешь туда?-Об этом я предпочитаю не думать.-У тебя кто-то есть, да?Я молчал. Маша барабанила пальцами по столешнице.-Есть, - наконец, ответил я, - и что?-Ничего. Просто хотела знать. Спасибо, что сказал.Мы немного помолчали. -Что-то Грачевой долго нет, - сказал я. И действительно, прошло уже минут десять, а женщина все не возвращалась.Маша отмахнулась.-Скоро придет.И я понял, в чем дело. Ей не нужна была Анна Георгиевна. Ей нужен был предлог, чтобы я согласился улизнуть от Иванова. Беспокойство за судьбу ученой стало еще одним аргументом в пользу того, чтобы не возвращаться обратно к черной «Волге» и ее владельцу. Теперь же, когда решение было принято, Маше стало, в сущности, все равно – погибнет ли Грачева или нет. Может быть, даже лучше, если погибнет – для нееэта женщина наверняка была лишь дополнительной ненужной проблемой. Неожиданной переменной, что спутывала четкий и выверенный план, который моя напарница уже успела просчитать на много шагов вперед. Я не сомневался, что у нее есть такой план. Просто меня в него пока что посвящают с неохотой – вот и все.-Может, стоит проверить, что с ней? – предложил я.-Еще пара минут и сходим. Вряд ли с ней что-то случилось, - лениво отозвалась Маша, - слушай, Егор… может, я не в свое дело лезу, конечно. Можешь не отвечать…-Ну, говори.-Почему тебе так нужно попасть к Хроносу? Я свою историю рассказала. Теперь хотелось бы услышать твою.-Тебе будет больно, - предупредил я.-Всё равно рассказывай.И я рассказал.