Стоит ли говорить, что аппетит, и без того невеликий, после увиденного покинул меня напрочь? Бледная долговязая официантка принесла Маше первое и второе на подносе, стакан воды – мне, и удалилась, как-то странно, неестественно дергая конечностями. Будто заводная кукла, которую кто-то безуспешно попытался сделать похожей на человека. Я проводил ее взглядом.Никто не проронил ни слова. Маша молча, с явным удовольствием, уплетала картофельное пюре и котлету по-киевски. Я потягивал воду. Минут через пять я все же решил нарушить молчание:-И что, здесь всегда так тихо?Маша прикончила последний кусок котлеты и отодвинула от себя тарелку.-Я же говорю, я часто тут бываю. Собственно, поэтому и люблю сюда приходить. Здесь спокойно и безопасно. Знаешь, какое впечатление у меня сложилось?-Будто здешние почитают это место?Девушка кивнула.-Да. Ты сказал про храм. Я подумала и поняла, что это недалеко от истины.-Но тогда не получается ли, что мы оскверняем этот храм своим присутствием? По-хорошему, нас должны были прикончить еще на подходе, если так.-Я думаю, что храм еще просто не готов. Если ты не заметил, все магазины – пустые. Стеллажи, полки, витрины – все есть. А товаров нет. Как будто, так быть не должно. Этот зиккурат еще просто не достроен.Я вздрогнул, когда она сказала это слово, что и мне самому уже не раз приходило на ум – «зиккурат».-Поэтому нам пока что разрешают здесь находиться. Но как только эти витрины заполнятся…Я слушал, не перебивая. Казалось, Маша вот-вот подойдет к тому, чтобы сказать что-то очень важное.-В двадцать седьмом какое-то время мы изучали одних ребят. Они называли себя серпентистами. Их учение довольно самобытно, хоть и имеет определенные аналоги. Они верят в то, что миром правит Желание. Как первопричина всего. То, что запускает маховик мироздания, понимаешь? И то, что не дает ему остановиться.-Можешь не рассказывать, - тихо ответил я, - я все это прекрасно знаю.-Так ты один из них?Я рассмеялся.-Ну нет, до такого я пока что не докатился. Хотя, наверное, уже близко. Просто был знаком с одним из культистов, - в остальные подробности я решил не вдаваться. Она итак уже слишком много узнала обо мне – даже с учетом того, что, рассказывая свою историю, я о многом умолчал.Услышав мой ответ, Маша, кажется, чуть успокоилась.-Так эта твоя Ника… она ведь не просто так пропала, верно? Это все как-то взаимосвязано?-К сожалению, - коротко ответил я.Маша рассудила о моей немногословной реакции по-своему:-Прости, если для тебя это больная тема, - сказала она, - больше лезть не буду.Я неопределенно пожал плечами, но ничего не ответил.-У этих культистов огромная развитая сеть по всей Москве. А может быть, и за ее пределами. Вернее… я не знаю, можно ли назвать это сетью. Группы последователей чрезвычайно разрознены и зачастую ничего не знают друг о друге. А все связи, если они и есть, устанавливаются уже постфактум. После того, как очередная ячейка будет создана. Как будто люди в самых разных уголках города в какой-то момент, независимо друг от друга, приходят к мнению, что им срочно нужно покланяться Уроборосу – и начинают набирать последователей. Словно кто-то насаждает им эту идею сверху, понимаешь? Похоже, твоя девчонка тоже попала в этот водоворот, - Маша прикусила губу, осознав, что снова ляпнула лишнего и негромко произнесла: - извини.-Да ничего страшного, - устало ответил я, - пойдем уже. Нас и в правду ждут великие дела.Меня всегда интересовало, почему в ГУМе эскалаторы работают только вверх. Скорее всего, в этом был какой-то глубинный смысл, или же просто дань неизвестной мне традиции – но я постичь этот секрет так и не смог. И все бы ничего, но только слишком уж не по себе было спускаться вниз по темным лестницам, которые в этой темноте казалось, тянулись куда дольше, чем должны были.Однако на первом этаже наш спуск не закончился. Маша в прошла в какое-то служебное помещение – луч ее фонарика вырвал из темноты беспомощную надпись «только для персонала/stuffonly». За дверью оказался длинный темный коридор, в котором почему-то до тошноты пахло хлоркой. По бокам то и дело встречались двери, что вели еще дальше вглубь подсобных помещений главного универмага.Но мы, никуда не сворачивая, прошли коридор насквозь. За еще одной дверью оказалась лестница. Это я смог понять только тогда, когда луч фонарика скользнул сначала по перилам, а потом – по ступенькам. Рассмотреть что-то без него в этой кромешной темноте просто не представлялось возможным.Я вдруг ощутил себя на месте древнего пещерного человека. Не зря ведь говорят, что страх темноты – один из древнейших и наиболее обусловленных матушкой-эволюцией человеческих страхов. Благодаря устойчивой нелюбви жителей Обратного Города к хоть какому-то освещению мне, конечно, уже доводилось бывать в темноте – и не раз. Но чтобы в настолько кромешной и непроглядной… Это было уже что-то новенькое.Почувствовав резкий прилив паники, я нащупал стену и привалился к ней. Осторожно позвал:-Маш.-Ау? – отозвалась девушка, - не боись, мы же с фонариком, в конце-то концов. Всяко лучше, чем ни…И вот в эту самую секунду фонарик погас.-Мда… - после небольшой паузы произнесла Маша, - ну, заряд ведь не мог быть бесконечным, правда?-Не мог, - согласился я, - только от этого не легче.Я услышал тяжелый вдох, а потом кто-то осторожно прикоснулся кончиками пальцев к моей ладони.-Надеюсь, это ты, - я усмехнулся, - а не какая-нибудь нечистая сила меня лапает.-Это я. Пойдем, Егор. Стоять на месте – дело бесполезное.И мы пошли. Аккуратно, не спеша нащупывая каждую следующую ступеньку. Одной рукой я вел вдоль стены, другой – держал за руку Машу. Ладонь у нее была ледяная. Маша ведь малокровная.Все чувства в темноте будто бы обострились. Поскольку зрение мне помочь уже не могло, на смену ему пришли слух и обоняние. Я готов был поклясться, что слышу сразу два сердцебиения – свое и Маши. И дыхание ее казалось мне громким, почти оглушительным. Также как и мое собственное.А еще я мог разложить на составляющие все запахи этого места. Во-первых, пахло пылью; какой-то вековой затхлостью. Во-вторых, аромат хлорки все еще не пропал до конца, хотя и стал заметно слабее. В-третьих – и этот запах исходил уже точно оттуда, куда мы шли – пахло сыростью. И весь этот специфический букет воздействовал на мое обоняние с такой силой, что казалось, будто пропитанный им воздух постепенно затвердевает до состояния желе. Желе из пыли, хлорки и прелых листьев пополам с грязью.Я считал каждый пролет, и вскоре их уже стало заметно больше, чем я ожидал в самом начале. Когда мы преодолели шестой, я спросил:-Долго еще?-Еще где-то столько же. Не знаю, я никогда не пользовалась этим входом. Просто знала, что он есть. Ах да, и должна сразу предупредить. Придется чуть поплутать по туннелям – напрямую не пройти. Копать метро прямо под Красной Площадью было слишком безумной идеей даже для тех, кто занимался Метро-2. Но ведь бешеной собаке верста не крюк, верно?«Будет весело, если мы еще и заблудимся», - подумал я, но вслух ничего не сказал.А еще я вдруг вспомнил ту темноту, в которой мы оказались вдвоем с Лилит. Ту темноту, в которой я чуть не предал Нику. Как же это было давно… словно целая вечность прошла между тем мигом и нынешним.Наконец, наш спуск подошел к концу. Маша отпустила мою руку, и тем самым, словно бы растворилась во мраке. Она ведь еще и передвигалась абсолютно бесшумно. И только звук ее дыхания не давал мне окончательно поверить в то, что я остался один в этой темноте.-Здесь тоже гермодверь, - произнесла Маша, и я сделал несколько шагов вперед, ориентируясь на голос, - надеюсь, коды те же, что и в обычном мире.-Может быть, она вообще не заперта? Здесь частенько двери не закрывают…Маша чертыхнулась.-Тьфу ты, где кнопка то хоть? А, вот…Что-то пискнуло и заскрипело.-Вау. Похоже, и в правду не запаролено, - обрадовалась Маша.Я вновь нащупал ее ладонь. Лязг продолжался еще секунд пятнадцать, после чего все затихло. Я не мог разглядеть этого, но, судя по всему, проход для нас был открыт.-Думаю, на этой стороне здесь еще не бывало ни единой души, - сказала девушка.-Не сказать, что я гнался за статусом первопроходца.-Такой ты пессимист, Егор, - с неожиданным смехом отозвалась Маша.-Какой есть…Я почувствовал, как ее ладонь сжала мою чуть сильнее, чем прежде.-Это называется Метро-2, - сказала она, - добро пожаловать.