иротворения.В тот миг мне действительно казалось, что весь мир лежит передо мной, как на ладони – даже не смотря на то, что я почти не могу его увидеть.До тех пор, пока из темноты не послышался смех.Он определенно шел откуда-то спереди. Это не был не зловещий смех стереотипного киношного негодяя; не ехидный смех какого-нибудь клоуна-психопата. Нет, это был самый обычный смех. Совершенно естественный. И эта естественность была настолько противоестественной в сложившейся обстановке, что, клянусь богом, лучше бы он звучал как что-то из мною перечисленного.Услышав хохот, мы с Машей замерли на несколько секунд. Мои собственные органы чувств, прежде работавшие чуть больше, чем на полную мощность, тут же предали меня. И очарование рассыпалось, и я вновь ощутил себя тем, кем, собственно, и являлся – обычным беззащитным парнишкой, застывшим в непроглядной мгле посреди враждебного и незнакомого ему мира.Я почувствовал, как Машина рука крепче сжимает мою.-Есть какие-то предположения, кто это может быть? – шепотом спросила она.-Если у тебя нет, то у меня – тем более.-Ясно.Девушка вновь сдвинулась с места, и я вслед за ней. Смех повторился, только теперь – чуть короче и отрывистей. Абсолютно нормальный смех. Услышь я его в любой другой обстановке – даже не обратил бы внимания.Еще через пару минут впереди забрезжило слабое свечение, которое все усиливалось по мере того, как мы приближались к его источнику. Это был белоснежный свет, отдаленно напоминавший свет луны. Смех повторился – несмотря на то, что мы, по идее, должны были приблизиться к тому, кто его издавал, расстояние до источника звука, по ощущениям, ни капли не изменилось. Словно бы кто-то вел нас за собой вглубь туннелей, сам при этом предпочитая держаться на некоторомрасстоянии.-Маш, - позвал я.-Ау?-А сколько мы уже идем?-Минут пять, а что?Я ушам своим не поверил.-Всего пять минут? Серьезно?-Да тише ты! – она умудрилась сказать это едва слышно, но при этом очень грозно, - ну да, а что? Мы от силы сотню метров прошли.Я ничего не ответил. Стоит ли говорить, что по моим ощущениям мы топали не меньше получаса?В скором времени, свет стал достаточно ярким для того, чтобы у меня получилось рассмотреть окружающую обстановку – хотя источник его по-прежнему оставался неясным. Я увидел, что помещение, в котором мы находимся, совсем не напоминает туннель метро – скорее было похоже на сильно растянутый коридор какого-нибудь подъезда. Стены были буквально изрешечены множеством железных дверей - вели ли они куда-то в подсобки, либо же за ними продолжали тянуться точно такие же коридоры, оставалось только гадать.Впрочем, Маша решила мимоходом выдать мне еще одну государственную тайну:-Метро-2 тянется через всю Москву, и дальше. Даже я не знаю, насколько дальше.Похоже, ей просто доставляло какое-то слегка извращенное удовольствие раскидываться подобными секретами.-Пока что я самого метро не сильно вижу, - ответил я, - только какие-то подсобки.-А ты прикинь, сколько всего нужно, чтобы обслуживать обычное метро. Пассажирам всего этого великолепия не видно, но на самом деле там технических помещений не меньше, чем самих туннелей и станций. Тут точно также.Теперь идти стало куда веселее. Мы разъединили руки и пошли каждый сам по себе. Свечение все усиливалось и усиливалось, и вместе с тем все отчетливей выплывала из темноты окружающая нас обстановка. Вскоре стало светло настолько, что можно было представить, будто в тоннеле работает искусственное освещение.Впрочем, окружение не менялось, оставаясь до тошноты однообразным – выкрашенные синей и белой краской стены, железные двери, железные двери, железные двери.А когда свет стал уже нестерпимо ярким, мы, наконец, набрели на его источник.Коридор в этом месте заканчивался, обрываясь глухой стеной. Налево вел узкий проем. А у стены стоял старенький деревянный стол, на котором спал огромный, размером с младенца, светлячок.Мы застыли, затаив дыхание и заворожено глядя на эту фантасмагорическую картину. Светлячок мирно дремал. Его черные усики слегка колыхались, большие перепончатые крылья были смиренно сложены на спине. А из-под крыльев лилось серебристрое лунное свечение – настолько яркое, что вблизи его у меня слезились глаза.-Это он что ли смеялся? – едва слышно спросила Маша.И, словно бы в ответ на ее слова, хохот повторился в третий раз. Исходил он явно не от циклопического светлячка. А вновь откуда-то издалека – словно бы за все это время мы так и не приблизились к неизвестному весельчаку ни на шаг.Я оторвал взгляд от огромного насекомого и посмотрел на Машу. В этом свечении та была бледна настолько, что сама казалась сотканной из какой-то лунной материи.-Маш, - вновь позвал я, в глубине души боясь, что девушка не отреагирует – настолько в этот момент она была похожа на восковую куклу.Но та отозвалась.-Ау?-Ты знаешь, куда идти дальше?Маша молча показала рукой на небольшой проем в стене.-Через него можно попасть в туннель. А там – по прямой, и мы у цели.Если честно, я уже начал немножко жалеть, что там, в научном комплексе, поддался на ее идею с побегом. Может быть, и не сделал бы нам этот Иванов ничего страшного. А теперь приходиться шарахаться по каким-то туннелям и коридорам, непонятно какими тварями населенным.Но отступать уже было некуда. Поэтому я сказал:-Веди.Слова Маши об истинных размерах Метро-2 все никак не шли у меня из головы. Я представлял себе многочисленные, многокилометровые туннели, что тянулись, тянулись, тянулись… Куда-то далеко за пределы города. Как далеко? Допустим, хотя бы в границах Подмосковья? Или куда-то несоизмеримо дальше? Наверное, Маша могла бы мне рассказать. Но я подумал, что еще будет возможность задать ей этот вопрос – в куда менее напряженной обстановке.Пройдя сквозь череду узких, пропахших сыростью коридоров, где нам вновь пришлось погрузиться в полнейшую темноту, мы оказались в туннеле для поездов. По земле здесь стелились, уходя в обе стороны до тех пор, покуда только хватало глаз, металлические рельсы. Откуда-то задувал леденящий сквозняк. Поблизости, звонко ударяясь обо что-то железное, капала вода, и производила тем самым на свет некий шаманский, завораживающий ритм; порою, ломаный; порой – напротив, очень четкий и равномерный.Кроме того, серебристое свечение вернулось, и я догадался, что где-то спит еще один светлячок-гигант. В сиянии его огромных лантернов я видел тянущиеся вдоль стен многочисленные трубы непонятного предназначения. От труб исходило мерное, низкочастотное гудение.-Если мне не изменяет память, то нам направо, - сказала Маша.-«Если не изменяет память»? – с опаской переспросил я, в то же время прислушиваясь к гудению труб. Было в них что-то неправильное, настораживающее. Но что именно, я пока сказать не мог.-Да не боись ты, - ответила девушка, постаравшись добавить в голос как можно больше ободряющих ноток. Получилось фальшивенько, - тут и заблудиться то негде.-Да уж действительно… - тихо отозвался я, уже целиком поглощенный попытками различить что-то в этом бессвязном гуле, который, по мере того, как я прислушивался к нему, казался мне все громче и громче.-Егор, - с опаской произнесла Маша, - все в порядке?Я внимательно посмотрел на нее и спросил:-Маш, ты ничего странного не слышишь?Она поморщилась.-Да нет, вроде бы. А что?Я помотал головой, стараясь сбросить с себя наваждение.-Да ничего. Просто уже мерещится всякое.-Ну ладно, - Маша пожала плечами, но я все равно понял, что она взяла возможную угрозу на заметку.И, словно напоминая о себе, из глубин туннеля донесся все тот же смешок. Такой же гладкий, почти бесстрастный. Смех обычного работяги, который уселся посмотреть комедию после тяжелого рабочего дня. Вот что это был за смех.Доносился он, естественно, оттуда, куда нам предстояло идти.-Я бы с удовольствием загнала пару пуль в черепушку этому весельчаку, - прокомментировала Маша и для убедительности достала пистолет и потрясла им в воздухе, как бы угрожая невидимому противнику.После чего мы медленно побрели прямо навстречу этому самому весельчаку. От долгой ходьбы у меня уже болели ноги. Усталость стремительно брала свое. Хотелось просто упасть прямо на рельсы и заснуть, глядя в потолок.и ни за что не прислушиваясь к звуку, что издают эти трубы-На контактный рельс не стань, - предупредила Маша. В ее голосе тоже вдруг послышалась тяжелая усталость, - не уверена, что он под напряжением, но все же. Желтенький, если что.-Все бесполезно.Я вздрогнул от неожиданности – настолько внезапно вдруг в низкочастнотном гуле, в который я так усиленно пытался не вслушиваться, вдруг проскочила совершенно внятная и отчетливая фраза.«Показалось, всего лишь показалось», - попытался я убедить сам себя. И продолжил идти дальше, изо всех сил стремясь заполнить голову хоть чем-нибудь. Какими-то пространными размышлениями, пускай даже на отвлеченные темы – лишь бы не слышать того, что мне теперь, совершенно очевидно, шептали эти трубы.«Наверное, я схожу с ума» - вдруг промелькнула в голове до боли рациональная мысль. Похоже, человеческая природа (по крайней мере, современная) настолько заточена объяснять все, даже самые очевидные странности, чем-то рациональным, что даже после всех пережитых чудес и кошмаров я отказывался поверить в очередной из них.Но Маша не позволила мне долго пребывать в самообмане.-Я тоже слышу, - резко произнесла она, - но не могу различить… какое-то шептани