Дальше идти пришлось не больше пары минут. В какой-то момент Маша вдруг остановилась и направила луч фонарика в стену, выхватив из темноты невысокую металлическую дверь.-Нам туда, - сказала она и, шагнув к двери, потянула ручку на себя. Дверь, конечно же, оказалась не заперта.От постоянной кромешной темноты меня уже начинало тошнить. За дверью мрак как будто бы только сгущался, становясь практически осязаемым. Воздух был спертым и полным пыли. Я развел руки в стороны и тут же натолкнулся на стены. Похоже, коридор был совсем узким – два человека едва ли смогли бы в нем разминуться.В какой-то момент, сделав слишком глубокий вдох, я через чур наглотался пылью и закашлялся. На глазах выступили слезы.Мы немного поплутали по узеньким коридорам – наверное, весь процесс занял не больше полутора минут. Но под конец мне уже начало казаться, будто мы таскаемся тут едва ли не целую вечность. Потом я вдруг ощутил, что дышать стало легче – судя по всему, мы оказались в каком-то более просторном помещении. В свете фонарика показалось подножие лестницы – где-то после десятой ступеньки лестница таяла в темноте, и оттого казалось, будто она уходит прямо в космос.-Эта лестница ведет к башне, - сказала Маша, - мы у цели.-Если бы я знал, каких приключений это будет стоить, - честно сказал я, - я бы с удовольствием отправился прямо в объятия к Иванову.-Не ной, - бросила в ответ Маша и первой пошла в сторону лестницы.С каждой пройденной ступенькой я все сильнее и сильнее ощущал какое-то внутреннее сопротивление. Может статься, час истины уже настал – если, конечно, все пойдет по плану и у меня получится провернуть задуманное. В конце концов, если Хронос и в правду способен менять прошлое, то почему бы не воспользоваться его услугами в собственных интересах?Вот только я до сих пор не знал, кем именно пожертвовать – если только не собой. Но меня терзали смутные сомнения относительно того, что такая валюта у Хроноса в ходу.А еще – я не хотел себе в этом признаваться, но все же, - я ощущал какое-то нехорошее предчувствие. Будто бы все мои инстинкты уже в стотысячный раз за последние несколько месяцев вопили, призывая меня бежать прочь. А вместо этого я шел туда, куда идти, может быть, и не следовало бы.Я дернул головой, отгоняя прочь все ненужные мысли. В конце концов, что значит – «не следовало бы»? Если я хочу спасти Нику, то единственный путь для меня – это наверх.Внезапно, лестница закончилась глухой стеной. Вернее, так мне показалось в первую секунду – но я был слишком наивен. Маша проскользнула мимо меня, несколько секунд с предельно деловым выражением лица ощупывала поверхность ладонью, после чего аккуратно надавила на нее в определенной точке – и внезапно, часть стены оказалась замаскированной потайной дверью. Та отворилась, открывая нам путь на улицу.Снаружи хлестануло таким леденящим ветром, что я тут же горько пожалел, что забыл снять с тела Грачевой свою куртку. На улице царил настоящий снегопад. Вместе с кромешной темнотой он сливался в единую черно-белую массу, за которой нельзя было разглядеть ни зги.Мы с Машей одновременно сделали шаг наружу. Вьюга тут же бросила мне в лицо горсть холодной снежной стружки. Изо всех сил напрягая глаза, я вгляделся в темноту, стараясь понять, где именно нас угораздило вывалиться на поверхность, и увидел вдалеке мрачную громаду кремлевской стены. Глянул налево – и увидел очертания Дворца съездов. Мы были внутри Кремля.-Ну и погодка! - крикнула Маша, стараясь перекричать завывания ветра, - самое то, чтобы умереть, да?-Хотелось бы как-то без этого, - крикнул я в ответ. Мой голос тут же снесло вьюгой куда-то в направлении Китай-города.И в эту самую секунду на Спасской башне принялись бить часы.Мы стояли, не произнося ни слова, прислушиваясь к этому раскатистому, оглушительному, пробирающему до костей звуку. Я готов был поклясться, что в моем, в реальном мире, бой курантов на Спасской не звучит настолько пронзительно. Сейчас же звук часового механизма, что громогласно возвещал собой об очередном наступлении полуночи – которая в этом городе, впрочем, не прекращалась ни на секунду, лишь раз за разом сменяя саму себя, - был буквально наполнен какой-то сверхъестественной, инфернальной энергией. Я почувствовал, как от этого звука у меня, в самом прямом смысле слова, вибрируют внутренности.Когда часы, наконец, стихли, мы с Машей еще с минуту просто стояли молча, вслушиваясь в тоскливые завывания метели, которые теперь не казались мне такими уж жуткими. Из забытья меня выдернуло лишь осознание того, что я вот-вот замерзну насмерть – если сейчас же не сдвинусь с места.«Да, похоже, ангины мне после всех этих приключений не избежать» - подумал я так, словно сама моя жизнь сейчас не находилась под большим сомнением.-Пошли, - сказала, наконец, Маша и потянула меня за руку. И мы едва ли не на ощупь направились туда, откуда только что доносился грохот гигантских часов.