Всю жизнь я думал, что в Спасскую башню можно попасть лишь через огромные деревянные ворота со стороны Красной площади. Однако по другую сторону кремлевской стены обнаружился еще один вход – совсем маленький и неприметный. У этого входа и дремал стражник.Он восседал на большом валуне, уронив голову на плечо: и метель водила хороводы вокруг его закованного в железные латы тела. Подойдя к нему на расстояние всего нескольких шагов, я смог разглядеть, как мерно, словно беззвучный метроном, вздымаются и опускаются его плечи.Чувство было такое, словно мы, незаметно для самих себя, оказались в средневековье и встретили рыцаря, что остановился на небольшой привал – да так и задремал, не в силах перебороть усталость. И только лицо стражника, лишенное всякого намека на что-то человеческое, напоминало о том, что мы имеем дело вовсе не с благородным воином.Все еще не отрывая глаз от могучей фигуры стража, я наклонился к Маше, едва не коснувшись ее уха губами, и тихонько произнес:-Может, проскочим мимо? Он вроде спит.Дело было даже не в том, что я очень хотел сохранить драгоценный камень для себя –я готов был бы отдать и десять таких камней при условии, что мне вернут мою Нику. Просто я почему-то был уверен, что если разбудить стражника, то случится что-то очень нехорошее. Как будто есть на свете такое, что будить лучше не стоит.-Отличная идея, если хочется умереть раньше времени, - отозвалась Маша.К этому моменту я окоченел уже настолько, что едва чувствовал собственные конечности. Но и пересилить ступор и, преодолев последние несколько шагов, разбудить стража, тоже не хватало духу.Как и обычно, Маша оказалась чуточку смелее. Она подошла к спящему и, откашлявшись, нарочито громко произнесла:-Уважаемый…Стражник дернул плечом, но не проснулся.-Мужчина… - чуть громче позвала Маша.Тут во мне взыграла гордость пополам с чувством стыда за собственную трусость. Я быстрым шагом подошел к чудищу в латах и похлопал по закованному в железо плечу.Страж открыл глаза, и мы встретились взглядами. Только теперь я смог по-настоящему разглядеть его лицо.Как я уже сказал, человека он мог напоминать только для того, кто людей видел пару раз в жизни, да и то мельком. Скорее, он был похож на человекоподобную обезьяну или на ети, каким его рисовали в желтушных журналах про мистику. Все лицо было покрыто волосами. Губы – темные и мясистые, глаза – огромные и полностью лишенные белка; лишь два гигантских черных провала, словно бы ведущих куда-то в самые потаенные глубины самой нескончаемой бездны.И вот в эту-то бездну я и заглянул. И ровно в эту самую секунду метель прекратилась.Словно кто-то просто нажал на кнопку и «выключил» снегопад – и единственным напоминанием о нем остались гигантские, по колено, сугробы. Своими глазами я увидел, как последние снежинки, еще не успевшие опуститься на землю, замерли в воздухе – и растаяли. Будто бы темнота, словно некий очень токсичный яд, растворила их в своей вязкой, чернеющей жиже.-Кто вы и зачем пришли? – спросил стражник, нарушив звуком своего низкого, утробного голоса, гнетущую тишину, - Фенрир клянется, что отрубит ваши бестолковые головы, если вы хотя бы попытаетесь потревожить покой хозяина.И, видимо для пущей убедительности, он взялся за рукоять прислоненного к камню меча, после чего на всякий случай пояснил:-Фенрир – это я. Меня звать Фенрир. Фенрир чутко бдит, чтобы хозяина никто не потревожил.Стражник, похоже, хотел и дальше продолжать этот бесконечный поток сознания, но я мягко перебил его:-Так, стало быть, твой хозяин живет в этой башне? – и я указал рукой на махину Спасской, что возвышалась у него за спиной. Конечно, ответ на этот вопрос я прекрасно знал и сам, но решил, что зайти издалека будет все же лучшей идеей, чем сразу тыкать стражнику изумрудом под нос. Еще ведь неизвестно, как отреагирует.-Стало быть, так, - не стал спорить Фенрир, после чего все-таки не удержался и добавил: - Фенрир сторожит покой хозяина. Фенрир никого не пускает к нему. Так сказал хозяин. Фенрир хороший страж.Мы с Машей переглянулись. Наверняка, она в эту секунду думала о том же самом, что и я.-И что, к твоему хозяину и в правду нельзя никак попасть? – откашлявшись, поинтересовался я.-Нельзя, - тут же отрезал Фенрир. Его голос напоминал раскаты грома. Похожий тембр был у демона Мамомны, по чьей прихоти я, собственно, здесь и оказался.Если снегопад и закончился, то собачий холод никуда уходить не собирался. Я чувствовал, что стремительно превращаюсь в ледышку, и готов был отдать что угодно, лишь бы оказаться там, где будет хоть чуточку теплее.Именно это и сподвигло меня, наконец, перейти к сути дела:-Маш, - сказал я, не отрывая глаз от замершего в позе мыслителя Фенрира, - доставай.Фенрир тут же вновь схватился за меч и вскочил на ноги.-Что вы принесли с собой, смертные? Знайте, что Фенрир ляжет костьми, но…Как только в темноте ярко-зеленым полыхнул свет кристалла, лицо стража, озаренное изумрудными лучами, тут же сменило выражение.-Что… это? – как-то неожиданно робко, даже испуганно спросил он.-Это то, что мы хотим тебе предложить, Фенрир. Если ты пропустишь нас в башню, - медленно, чеканя каждое слово, ответил я.На необезображенном интеллектом лице стражника отразилась вся гамма душевных переживаний. Я терпеливо ждал ответа, внутри уже чувствуя себя победителем – Фенрир явно был в шаге от того, чтобы согласиться на столь роскошное предложение. Наконец, тот ответил, но не совсем то, что я ожидал услышать:-Хозяин меня убьет, - сказал он.Маша протянула контейнер с камнем так, что тот оказался прямо у Фенрира под носом.-Мы знаем, что ты, Фенрир, имеешь страсть к подобным вещам. Нас не интересует причина твоего… кхм, пристрастия. Мы просто предлагаем тебе сделку. В конце то концов, что тебе станется, если ты один-единственный раз на своем веку ослушаешься хозяина?Фенрир молчал.-Ну же, - прошептала Маша, - бери.Стражник вдруг дернул огромной головой и резко ответил:-Нет.Мне даже на миг показалось, будто в небе над Обратным Городом в эту самую секунду раздался раскат грома – но то был лишь отзвук громоподобного голоса Фенрира.-Нет? – тупо переспросил я. К такому повороту событий я был совсем не готов. -Нет, - четко повторил Фенрир и, усевшись обратно на камень, даже отвернулся, как бы давая понять, что разговор на этом закончен.-Что ж, очень жаль, - вдруг услышал я голос Маши. Ровный и безэмоциональный. Я уже знал, что это значит.-Нет! – закричал я, но было поздно. Раздался выстрел. Но пуля лишь ударилась о голову стражника и отскочила в сторону, не причинив тому ни малейшего вреда.Я сделал несколько шагов назад, словно это могло каким-то образом меня спасти. Маша, напротив, замерла с пистолетом в вытянутой руке. Контейнер с изумрудом валялся в снегу, словно бесполезная игрушка.Однако Фенрир вовсе не торопился нас убивать. Он медленно повернул голову и стал подниматься. Я понял, что его потрясающая нерасторопность может стать нашим единственным шансом.Шансом на то, чтобы унести отсюда ноги. О том, чтобы попасть в башню, речи, конечно, уже не шло.-Бежим, - крикнул я и, одним прыжком преодолев расстояние между нами, дернул Машу за капюшон. Та, словно оловянный солдатик, упала спиной мне на грудь. Я увидел, что девушка силится согнуть вытянутую руку с зажатым в ней оружием, но у нее никак не получается это сделать.Я развернулся, прижав Машу к себе, уже собрался бежать – но тут же предательски поскользнулся на покрытой гололедом брусчатке. Мы рухнули на землю – и тогда я понял, что встать уже не смогу.Все мои конечности вдруг словно парализовало. Вернее, не совсем так. Двигать ими я все еще мог, но так медленно и неуклюже, что почти издевательством казалось оставить мне эту возможность. Мы с Машей встретились взглядами, и я понял, что с ней случилось тоже самое, что и со мной.Девушка пыталась ползти, но получалось у нее так себе. Гололед тоже задачу не упрощал. Фенрир, похоже, решил, что поглумиться над нами тоже будет не лишним.А это все и в правду было унизительно. Я ощущал себя полудохлой гусеницей, что отчаянно пытается уползти от какой-то хищной птицы. Гусеницей, уже обреченной на смерть.-Зачем? – зашипел я, вновь встретившись с Машей глазами, - ты