же знала, что будет так!-Знала.Я зарылся носом в снежок, что припорошил собою гололед, и ждал смерти. За спиной раздавались громоподобные, неторопливые шаги. Это был Фенрир. Фенрир, который…На секунду подняв голову и открыв глаза, я понял, что лежу в тени кого-то поистине огромного. Шаги прекратились. Это кто-то замер позади меня. Я ждал удара.Удара не было.Тогда я нашел в себе силы на то, чтобы посмотреть назад. Силы для этого требовались не только моральные, но и физические – каждое, даже самое микроскопическое действие, давалось с трудом.И тогда я увидел над собою Колосса.Это все еще был Фенрир, вот только теперь он вырос до поистине циклопических размеров. Семидесятиметровая Спасская башня на фоне его гигантской фигуры теперь уже не казалась настолько большой. И, может быть, дело было в искажении перспективы, но мне и в правду показалось, будто бы Фенрир вымахал до таких размеров, что в одночасье оказался выше нее.Меня только и хватило, чтобы выдохнуть в морозный воздух:-Твою ж мать!…Теперь я ощущал себя даже не гусеницей, а скорее букашкой, снизу вверх смотрящей на кого-то по ее меркам непостижимо огромного; пусть даже и на обычного человека. Инстинктивно я попытался вскочить и побежать, но получилось у меня, само собой, лишь слабо дернуться и снова упасть на землю.Фенрир занес меч, что тоже вытянулся в длину метров на пять, не меньше.-Фенрир хороший страж, - пробасил он, и голос его, казалось, разнесся на многие-многие километры вокруг Кремля, - Фенрира нельзя подкупить. Фенрир не предаст своего хозяина.И в ту самую секунду, когда мне уже не оставалось ничего, кроме как начать молиться, в руку Фенрира, державшую меч, вернее, в оголенную ее часть где-то в районе запястья, вдруг ударилось нечто очень маленькое – я даже на сразу понял, что именно. Ударилось и разлетелось на множество мелких кусочков.Стражник замер на секунду, словно бы в нерешительности, а потом стал медленно опускать меч – но вовсе не с целью разрубить наши несчастные тела. Я вдруг ощутил, что снова могу нормально двигаться и, судорожно поскальзываясь носками ботинок о гололед, взгромоздился-таки на ноги.Фенрир потоптался на месте. В его огромной голове, судя по всему, медленно и неповоротливо ворочались какие-то непривычные для него мысли. И тут до меня, наконец, дошло, что именно Маша швырнула в стражника.Снежок. Она кинула в него снежком.Между тем, я никак не мог сообразить, что именно мне стоит делать. То ли бежать (куда?), то ли драться (с кем и каким образом?), то ли еще что-то (что именно?). Поэтому я просто пятился в нерешительности, не в силах оторвать взгляда от гигантской фигуры Фенрира.-Чего встал? – закричала Маша. Но, как оказалось, фраза эта предназначалась не мне, а Фенриру. Девушка подбежала к стражу, держа в руках контейнер с Р-16.-Ты чего задума… - начал я. Но закончить уже не успел.Потому что Маша открыла контейнер и, отбросив его в сторону, взяла кристалл. Голыми руками. Стоит ли говорить, что за безумие началось уже в следующую секунду?В первые мгновения мне показалось, будто поднялась вьюга – еще более сильная, нежели та, что кружила над Кремлем полчаса назад. Но потом я понял, что это не совсем так. Вьюга действительно была, вот только совсем не обычная. И дело было даже не в ее неукротимой, звериной ярости, на которую, казалось, неразумная и бессознательная природа попросту не могла быть способна.Самым поразительным было то, что вьюга атаковала только Фенрира. Будто бы на его огромной, закрывающей собою горизонт, фигуре, сосредоточилось все буйство стихии. Мы с Машей ринулись ко входу в башню, но порывы сошедшего с ума ветра сносили нас с курса, сбивали с ног. И, в конце концов, сначала она, а следом за ней – и я, выбились из сил. Я почувствовал, как очередным порывом меня поднимает в воздух, а потом мир вокруг превратился в единую трудноразличимую кашу – и я понял, что лечу.Полет мой, однако, долго не продлился. Приземлился я в один из сугробов. И мог наблюдать, как сам могучий Фенрир проигрывает схватку со стихией. Вьюга трепала его, раскачивала из стороны в сторону. Кидала в глаза горсти мелкого колючего снега. Стражник рычал, и рычание его смешивалось с ревом урагана.И, в конечном итоге, страж таки не смог устоять на ногах.Ноги гиганта подкосились, и он стал медленно, почти торжественно, падать. Мне показалось, что между точкой, в которой началось его падение и точкой, в которой оно закончилось, прошло не меньше минуты – хотя, конечно, на деле все случилось гораздо быстрее. Но та монументальность, с которой титанических размеров фигура валилась на землю, создавала впечатления некого неторопливого, почти что священного действа. Я затаил дыхание.А потом раздались грохот и металлический лязг такой силы, что перекрыли собою завывания урагана. Тело Фенрира разлетелось на маленькие кусочки. К моим ногам отскочила длинная, закованная в железные латы рука, размерами напоминавшая завалившийся на землю ствол небольшого деревца. Я отвернулся и закрыл лицо руками, словно бы это могло как-то защитить меня, но рука стражника остановилась прямо рядом с тем сугробом, в котором я сидел.Наступила оглушительная тишина. Вьюга утихла также стремительно, как и началась. Теперь о ней напоминали лишь многочисленные фрагменты огромного тела, которое совсем недавно в собранном виде были стражником по имени Фенрир.Я осторожно поднялся и, переступив через оторванную руку стража, побрел к Маше. Та сидела, прижавшись спиною к каменной стене Спасской Башни. Путь мне то и дело преграждали все новые и новые части тела – вторая рука, колено, грудь; голова размером с приличных размеров тумбочку.Маша тоже успела одуматься и направилась мне на встречу. В голове у меня в ту секунду были всего два вопроса. Поравнявшись с девушкой, я тут же задал первый из них:-Ты как?И сразу же второй:-Что это, мать твою, такое было?Маша выставила вперед ладонь и устало произнесла:-Все по порядку, хорошо?И взяла небольшую паузу, чтобы отдышаться. Я терпеливо ждал.-Если этот вопрос все еще актуален, то со мной все нормально. А вот что это было… я и сама не знаю, Егор. Я просто поняла, что нужно делать. Вернее, даже не так. Чей-то голос скомандовал мне. Я, наверное, схожу с ума, - Маша нервно засмеялась и прикрыла лицо руками, - но знаешь, на чей именно голос это было похоже?Я почему-то догадался сразу.-Неужели наш загадочный агент в черном?-Именно.Она пнула ногой голову Фенрира и тут же зашипела: -Ай, больно! Я прикрыл глаза. Холод пробирал до костей. Я чувствовал себя ледышкой, которую по ошибке или недосмотру кто-то наделил собственным сознанием. Ноги подкашивались, прямо как у Фенрира в тот момент, когда его окончательно снесло ветром.-Я ничего не понимаю… - тихо произнес я. Так тихо, что едва сам расслышал собственный голос. Губы тоже окоченели.Я услышал, как щелкнула молния. Потом мне в грудь ткнулось что-то мягкое и теплое.-На вот, накинь на плечи. Размерчик явно не твой, но все же лучше, чем ничего.Я открыл глаза и с удивлением поглядел на Машу. Та протягивала мне свою курточку.-Ты чего? Замерзнешь ведь…-Да я итак уже замерзла, - она рассмеялась, - но тебе-то явно холоднее, чем мне, верно?И, заметив, что я колеблюсь, настойчиво повторила:-Бери.Жест этот, правда, оказался скорее символическим, нежели имеющим хоть какой-то практический смысл. Размер одежды у Маши уж точно был гораздо меньше моего, поэтому сильно теплее мне не стало - ее курточку я мог разве что накинуть на манер шали.-Я все обязательно расскажу, Егор, - сказала она и протянула мне руку, - когда все это закончится, и мы, наконец, сможем отдохнуть. Но сейчас тебе слишком холодно. Вон, аж слышно, как зубы стучат, - она вдруг ласково улыбнулась, - пойдем. Хронос ждет.-Не думаю, что он будет рад нас видеть, - пробурчал я, но все же пошел вслед за ней.Но перед самым входом Маша внезапно остановилась и, развернувшись ко мне, замерла. Несколько секунд мы стояли, молча глядя друг на друга, и мне вновь показалось, что я слышу, как колотится ее сердце. А потом она вдруг, преодолев последний шаг, разделявший нас, встала на цыпочки и поцеловала меня.На этот раз поцелуй длился дольше, чем стоило бы. Но я не мог найти в себе сил отстраниться, сделать шаг назад. Не потому что не хотел обидеть Машу, нет. Дело было немного в другом. В том, насколько этот поцелуй был важен для нее. Мы могли умереть всего через несколько минут – кто знает, как поведет себя демон, когда мы вторгнемся в его чертоги?Семь секунд. Восемь, девять, десять.Маша отстранилась и шумно выдохнула, выпустив изо рта облака пара. Потом вытерла губы и сдавленным голосом произнесла:-Прости.-Тебе не за что извиняться.Маша горько улыбнулась:-Да нет, ты не понял. Прости.Я медленно покачал головой:-Я же говорю, тебе не за что извиняться. Каждый имеет право чувствовать, что он чувствует, и…Вдруг заметив, какая боль таится в ее глазах, я понял, насколько глупыми и неуместными были все мои слова – те, которые я сказал, и те, которые сказать не успел.Она ничего не ответила на это.Внутри оказалась винтовая лестница из белого камня. Она тянулась куда-то вверх, во тьму. Луч фонарика скользил по красной кирпичной кладке. Узкий, ветвящийся проход давил со всех сторон, и в темноте порою начинало казаться, что стены медленно, но неумолимо сужаются, норовя запечатать нас в этой каменной тюрьме навсегда.Мы с Машей не произносили ни слова. Не знаю, о чем в ту секунду думала она. А я вот все никак не