от и металлический лязг такой силы, что перекрыли собою завывания урагана. Тело Фенрира разлетелось на маленькие кусочки. К моим ногам отскочила длинная, закованная в железные латы рука, размерами напоминавшая завалившийся на землю ствол небольшого деревца. Я отвернулся и закрыл лицо руками, словно бы это могло как-то защитить меня, но рука стражника остановилась прямо рядом с тем сугробом, в котором я сидел.Наступила оглушительная тишина. Вьюга утихла также стремительно, как и началась. Теперь о ней напоминали лишь многочисленные фрагменты огромного тела, которое совсем недавно в собранном виде были стражником по имени Фенрир.Я осторожно поднялся и, переступив через оторванную руку стража, побрел к Маше. Та сидела, прижавшись спиною к каменной стене Спасской Башни. Путь мне то и дело преграждали все новые и новые части тела – вторая рука, колено, грудь; голова размером с приличных размеров тумбочку.Маша тоже успела одуматься и направилась мне на встречу. В голове у меня в ту секунду были всего два вопроса. Поравнявшись с девушкой, я тут же задал первый из них:-Ты как?И сразу же второй:-Что это, мать твою, такое было?Маша выставила вперед ладонь и устало произнесла:-Все по порядку, хорошо?И взяла небольшую паузу, чтобы отдышаться. Я терпеливо ждал.-Если этот вопрос все еще актуален, то со мной все нормально. А вот что это было… я и сама не знаю, Егор. Я просто поняла, что нужно делать. Вернее, даже не так. Чей-то голос скомандовал мне. Я, наверное, схожу с ума, - Маша нервно засмеялась и прикрыла лицо руками, - но знаешь, на чей именно голос это было похоже?Я почему-то догадался сразу.-Неужели наш загадочный агент в черном?-Именно.Она пнула ногой голову Фенрира и тут же зашипела: -Ай, больно! Я прикрыл глаза. Холод пробирал до костей. Я чувствовал себя ледышкой, которую по ошибке или недосмотру кто-то наделил собственным сознанием. Ноги подкашивались, прямо как у Фенрира в тот момент, когда его окончательно снесло ветром.-Я ничего не понимаю… - тихо произнес я. Так тихо, что едва сам расслышал собственный голос. Губы тоже окоченели.Я услышал, как щелкнула молния. Потом мне в грудь ткнулось что-то мягкое и теплое.-На вот, накинь на плечи. Размерчик явно не твой, но все же лучше, чем ничего.Я открыл глаза и с удивлением поглядел на Машу. Та протягивала мне свою курточку.-Ты чего? Замерзнешь ведь…-Да я итак уже замерзла, - она рассмеялась, - но тебе-то явно холоднее, чем мне, верно?И, заметив, что я колеблюсь, настойчиво повторила:-Бери.Жест этот, правда, оказался скорее символическим, нежели имеющим хоть какой-то практический смысл. Размер одежды у Маши уж точно был гораздо меньше моего, поэтому сильно теплее мне не стало - ее курточку я мог разве что накинуть на манер шали.-Я все обязательно расскажу, Егор, - сказала она и протянула мне руку, - когда все это закончится, и мы, наконец, сможем отдохнуть. Но сейчас тебе слишком холодно. Вон, аж слышно, как зубы стучат, - она вдруг ласково улыбнулась, - пойдем. Хронос ждет.-Не думаю, что он будет рад нас видеть, - пробурчал я, но все же пошел вслед за ней.Но перед самым входом Маша внезапно остановилась и, развернувшись ко мне, замерла. Несколько секунд мы стояли, молча глядя друг на друга, и мне вновь показалось, что я слышу, как колотится ее сердце. А потом она вдруг, преодолев последний шаг, разделявший нас, встала на цыпочки и поцеловала меня.На этот раз поцелуй длился дольше, чем стоило бы. Но я не мог найти в себе сил отстраниться, сделать шаг назад. Не потому что не хотел обидеть Машу, нет. Дело было немного в другом. В том, насколько этот поцелуй был важен для нее. Мы могли умереть всего через несколько минут – кто знает, как поведет себя демон, когда мы вторгнемся в его чертоги?Семь секунд. Восемь, девять, десять.Маша отстранилась и шумно выдохнула, выпустив изо рта облака пара. Потом вытерла губы и сдавленным голосом произнесла:-Прости.-Тебе не за что извиняться.Маша горько улыбнулась:-Да нет, ты не понял. Прости.Я медленно покачал головой:-Я же говорю, тебе не за что извиняться. Каждый имеет право чувствовать, что он чувствует, и…Вдруг заметив, какая боль таится в ее глазах, я понял, насколько глупыми и неуместными были все мои слова – те, которые я сказал, и те, которые сказать не успел.Она ничего не ответила на это.Внутри оказалась винтовая лестница из белого камня. Она тянулась куда-то вверх, во тьму. Луч фонарика скользил по красной кирпичной кладке. Узкий, ветвящийся проход давил со всех сторон, и в темноте порою начинало казаться, что стены медленно, но неумолимо сужаются, норовя запечатать нас в этой каменной тюрьме навсегда.Мы с Машей не произносили ни слова. Не знаю, о чем в ту секунду думала она. А я вот все никак не мог отделаться от поселившейся в мозгу невероятно устойчивой ассоциации – будто бы змеящийся вокруг кирпичного стержня Спасской башни лестничный туннель, спиралью восходящий к курантам, представляет из себя не что иное, как… собственно, да, ту самую змею.Уроборос.Вдруг вспомнилась наша первая встреча с Артемом. Тот день, когда я познакомился с образом змея, пожирающего собственный хвост. Будь неладен этот день. Как давно это было! Целая вечность успела пройти с тех пор. Но кто знает, быть может, мой путь закончится через полчаса?Если у меня получится осуществить задуманное.По мере того, как мы поднимались, все отчетливей и отчетливей становился шум часового механизма. Множество шестеренок – тикающих, скрипящих, звенящих, сливались в один полифоничный хор из сотен голосов. А когда наш подъем, наконец-то, закончился, я смог своими глазами увидеть источник звука.Наверное, если бы Царство Времени существовало, оно выглядело бы именно так. Я даже на секунду позабыл о Хроносе (которого, правда, пока что все равно было не видать) – мой дух захватило от осознания того, насколько сложным и выверенным до мелочей был этот механизм. В свете блуждающего по темноте фонарика мелькали сотни маленьких и больших шестеренок, маятников, цилиндров. И весе это гигантское нечто каждый час приходил в движение, для того, чтобы своим громогласным звоном оповестить полупустой, полумертвый город о том, что вновь наступила полночь – точно также как и много-много сотен раз до этого.И, что самое впечатляющее – похоже, это было лишь начало конструкции. Потому что я вспомнил, как в детстве, во время экскурсии по кремлю, впервые услышал, что часовой аппарат Спасской башни занимает собою три этажа. Тогда, для восьмилетнего меня это показалось чем-то невероятным. До этого я знал только про электронные часы, которые стояли на тумбочке у нас в квартире, и про часы с кукушкой в квартире у Ба с Дедой. Но и те и те занимали места намного меньше, чем здешние.-Я думаю, что Хронос обитает чуть выше. На девятом, - произнес я, когда мы медленно обходили помещение, с интересом разглядывая детали часового механизма, - или вообще на десятом. Там, где звонница.-Ну, по крайней мере, здесь его точно нет, - отозвалась Маша, - страшно представить, какой грохот стоит здесь внутри, когда бьют куранты.Я даже поежился от этой мысли.Мы поднялись еще на этаж вверх и тоже обыскали там каждый угол, но никого не нашли. Башня казалась абсолютно пустой, лишенной хоть какой-то жизни – кроме, пожалуй, жизни механической. Маятниково-шестереночной жизни.Казалось безумием, что здесь и в правду может обитать кто-то. Пускай даже и не человек, а некое сверхъестественное существо. В какой-то момент я даже почти уверился в том, что никого мы здесь не найдем – и даже не мог дать себе четкого ответа на вопрос, плохо ли это или хорошо. И что Фенрир, сам того не зная, охранял совершенно пустую башню; а хозяин его, если таковой и был, уже давным-давно переселился в какое-нибудь более комфортное место.Вот только мои предчувствия очень скоро рассыпались в прах. Потому что на девятом этаже Спасской башни нас и в правду ждал он.Именно, что ждал – в этом мы убедились сразу же. В тот момент, когда услышали голос из темноты:-Проходите и расскажите, кто вы и с чем пожаловали. И постарайтесь убедить меня в том, что причина вашего посещения заслуживает моего внимания.Я прищурился, изо всех сил вглядываясь во мрак – но тут луч фонаря выхватил из темноты чью-то широкую спину, облаченную в длинный, стелющийся по земле плащ. Я затаил дыхание. Похоже, мы и в правду наконец-то нашли его. Хронос.И, словно вторя моим мыслям, высокая широкоплечая фигура в плаще развернулась, и на секунду я увидел его лицо, обрамленное копною длинных волос. А потом он сказал:-Будьте так добры, не светите мне в лицо фонариком. Я не привык к свету.Маша послушно щелкнула кнопкой, и комната погрузилась в полнейшую темноту. К счастью, мои глаза, уже давно приспособившиеся к жизни в постоянноммраке, почти сразу начали различать очертания предметов. И очертания фигуры Хроноса.Он действительно оказался высок – не меньше двух метров ростом. Я вновь вспомнил здоровяка Мамону – они и в правду имели некое внешнее сходство. Вот только голос у Хроноса был совершенно другой. Ни сколько не грубый, а очень даже мягкий, почти воздушный.Мы с Машей медленно, едва ли не на ощупь, приблизились к нему.-Если вы полагаете, что я очень рад той заварушке, которую вы устроили… и, уж тем более, тому факту, что вы убили моего стражника… то вы ошибаетесь. Но, так уж и быть, я прощу вам сию дерзость. На первый раз, - сказал Хронос.Я затаил дыхание. Вполне может статься, что вот он – момент истины.-Вы ве