ог отделаться от поселившейся в мозгу невероятно устойчивой ассоциации – будто бы змеящийся вокруг кирпичного стержня Спасской башни лестничный туннель, спиралью восходящий к курантам, представляет из себя не что иное, как… собственно, да, ту самую змею.Уроборос.Вдруг вспомнилась наша первая встреча с Артемом. Тот день, когда я познакомился с образом змея, пожирающего собственный хвост. Будь неладен этот день. Как давно это было! Целая вечность успела пройти с тех пор. Но кто знает, быть может, мой путь закончится через полчаса?Если у меня получится осуществить задуманное.По мере того, как мы поднимались, все отчетливей и отчетливей становился шум часового механизма. Множество шестеренок – тикающих, скрипящих, звенящих, сливались в один полифоничный хор из сотен голосов. А когда наш подъем, наконец-то, закончился, я смог своими глазами увидеть источник звука.Наверное, если бы Царство Времени существовало, оно выглядело бы именно так. Я даже на секунду позабыл о Хроносе (которого, правда, пока что все равно было не видать) – мой дух захватило от осознания того, насколько сложным и выверенным до мелочей был этот механизм. В свете блуждающего по темноте фонарика мелькали сотни маленьких и больших шестеренок, маятников, цилиндров. И весе это гигантское нечто каждый час приходил в движение, для того, чтобы своим громогласным звоном оповестить полупустой, полумертвый город о том, что вновь наступила полночь – точно также как и много-много сотен раз до этого.И, что самое впечатляющее – похоже, это было лишь начало конструкции. Потому что я вспомнил, как в детстве, во время экскурсии по кремлю, впервые услышал, что часовой аппарат Спасской башни занимает собою три этажа. Тогда, для восьмилетнего меня это показалось чем-то невероятным. До этого я знал только про электронные часы, которые стояли на тумбочке у нас в квартире, и про часы с кукушкой в квартире у Ба с Дедой. Но и те и те занимали места намного меньше, чем здешние.-Я думаю, что Хронос обитает чуть выше. На девятом, - произнес я, когда мы медленно обходили помещение, с интересом разглядывая детали часового механизма, - или вообще на десятом. Там, где звонница.-Ну, по крайней мере, здесь его точно нет, - отозвалась Маша, - страшно представить, какой грохот стоит здесь внутри, когда бьют куранты.Я даже поежился от этой мысли.Мы поднялись еще на этаж вверх и тоже обыскали там каждый угол, но никого не нашли. Башня казалась абсолютно пустой, лишенной хоть какой-то жизни – кроме, пожалуй, жизни механической. Маятниково-шестереночной жизни.Казалось безумием, что здесь и в правду может обитать кто-то. Пускай даже и не человек, а некое сверхъестественное существо. В какой-то момент я даже почти уверился в том, что никого мы здесь не найдем – и даже не мог дать себе четкого ответа на вопрос, плохо ли это или хорошо. И что Фенрир, сам того не зная, охранял совершенно пустую башню; а хозяин его, если таковой и был, уже давным-давно переселился в какое-нибудь более комфортное место.Вот только мои предчувствия очень скоро рассыпались в прах. Потому что на девятом этаже Спасской башни нас и в правду ждал он.Именно, что ждал – в этом мы убедились сразу же. В тот момент, когда услышали голос из темноты:-Проходите и расскажите, кто вы и с чем пожаловали. И постарайтесь убедить меня в том, что причина вашего посещения заслуживает моего внимания.Я прищурился, изо всех сил вглядываясь во мрак – но тут луч фонаря выхватил из темноты чью-то широкую спину, облаченную в длинный, стелющийся по земле плащ. Я затаил дыхание. Похоже, мы и в правду наконец-то нашли его. Хронос.И, словно вторя моим мыслям, высокая широкоплечая фигура в плаще развернулась, и на секунду я увидел его лицо, обрамленное копною длинных волос. А потом он сказал:-Будьте так добры, не светите мне в лицо фонариком. Я не привык к свету.Маша послушно щелкнула кнопкой, и комната погрузилась в полнейшую темноту. К счастью, мои глаза, уже давно приспособившиеся к жизни в постоянноммраке, почти сразу начали различать очертания предметов. И очертания фигуры Хроноса.Он действительно оказался высок – не меньше двух метров ростом. Я вновь вспомнил здоровяка Мамону – они и в правду имели некое внешнее сходство. Вот только голос у Хроноса был совершенно другой. Ни сколько не грубый, а очень даже мягкий, почти воздушный.Мы с Машей медленно, едва ли не на ощупь, приблизились к нему.-Если вы полагаете, что я очень рад той заварушке, которую вы устроили… и, уж тем более, тому факту, что вы убили моего стражника… то вы ошибаетесь. Но, так уж и быть, я прощу вам сию дерзость. На первый раз, - сказал Хронос.Я затаил дыхание. Вполне может статься, что вот он – момент истины.-Вы ведь, - я с удивлением осознал, что голос Маши мелко подрагивает, - можете менять прошлое, верно?Хронос шумно вздохнул.-«Менять прошлое» - это слишком громко сказано, чтобы быть правдой. Прошлое нельзя изменить – да будет вам это известно, девушка, - он развел руками, зашелестев складками плаща, - поскольку время есть текучая субстанция. Где-то убыло, где-то прибыло… скажем так, я могу показать вам наиболее благоприятный для вас вариант событий.-Простите, но все это какая-то демагогия, - отозвалась Маша. В голосе ее проскальзнуло явное нетерпение.-Что ж, не буду настаивать. Демагогия, так демагогия. Только знайте, пожалуйста, что все имеет свою цену. Даже колдовство. Особенно колдовство. И подобное вмешательство в ткань времени потребует от вас определенной жертвы. Это нужно вовсе не для моей алчной натуры, как вы, наверное, считаете. Это необходимо для сохранения баланса.-И что нужно? Пожертвовать кем-то из любимых? –Маша уже явно теряла самообладание, - почему тогда нельзя заложить первого встречного? Какая разница для Вселенной?Хронос рассмеялся.-О, поверьте, разница огромна. Мироздание, или как вы его назвали – Вселенная, вовсе не бездушное нечто. Оно тоже наделено своим сознанием и своими чувствами. И во столько же раз превосходит в своем развитии обычного человека, во сколько человек превосходит… ну, допустим, бактерию. Повторюсь, вмешательство в ткань реальности в случае проведения такого ритуала, о котором вы меня просите, колоссально. А значит, и жертва должна быть чрезвычайно мощной.-И тогда прошлое изменится?Хронос снова вздохнул и ответил таким тоном, словно объяснял трехлетнему ребенку какую-то прописную истину:-Поверьте, вы не первые, кто за последнее тысячелетие приходит ко мне с подобной просьбой. Но всех вас объединяет одно – вы потрясающе наивны. Прошлое не меняется, нет. Оно уже случилось однажды и навсегда, во всем своем многообразии. Но, повторюсь, я могу немного перетасовать карты и выдать именно вам именно ту, которую вы желаете.-Хорошо… я поняла, - тихо произнесла Маша и, легонько коснувшись пальцами моей руки, спросила: - можно я начну?Ее прикосновение показалось мне наэлектризованным.-Начинай, - ответил я.-Крайне жестоко с вашей стороны, - вдруг обронил Хронос. В его словахпослышалась легкая насмешка.Маша рассказал ему свою историю – в точности то же самое, что рассказывала и мне. Похоже, хотя бы в этой части она действительно не соврала. Говорила она торопливо, иногда задыхаясь, иногда теряя нить повествования – тогда ей приходилось делать небольшие паузы, чтобы вновь нащупать ее.Когда девушка закончила, Хронос немного помолчал, словно над чем-то раздумывая, после чего произнес:-Хорошо… Мария, верно? Так вот, Мария, я помогу вам. Но, вы сами понимаете… нужно кого-то выбрать. Кого-то, к кому любовь ваша очень сильна – чтобы мироздание согласилось принять эту жертву. Подумайте.В голосе его я вдруг услышал просто вселенскую усталость. Усталость кого-то наделенного слишком сильным даром. Даром, от которого за многие столетия он уже успел до смерти устать.Но Маша долго думать не стала. Вновь коснувшись моей руки, она громко произнесла:-Его.Я даже не сразу понял, что именно произошло. А когда понял, только и смог выдохнуть:-Ч…что?-Его, - чуть тише повторила Маша, и ткнула меня пальцем в плечо, - вот этого молодого человека.-Крайне жестоко с вашей стороны, - повторил Хронос, но на этот раз в его голосе не было и тени ухмылки. Только печаль.И тогда я понял, что он-то, конечно, все знал и видел заранее. Для Хроноса времени как такого не существовало. Только набор возможных вариантов, каждый из которых уже успел случиться и узаконить свое место в вечности.В голове у меня трепетала буря не менее мощная, нежели та, что совсем недавно погубила стражника Фенрира. Перед внутренним взором стремительно мелькали картинки: вот Маша целует меня, вот она отдает мне свою куртку, вот она спасает меня от летящего на встречу поезда… в какой момент она приняла свое решение? В какой момент все ее действия оказались подчинены этой единой предательской цели?Не тогда ли, когда она произнесла: «Знаешь, есть человек, который в свое время меня очень сильно обидел. Не хочу вдаваться в подробности. Ну вот. Думаю, он заслужил это». Неужели уже тогда она все для себя решила?Наверное, на все эти размышления ушло не больше нескольких секунд. А потом я стал лихорадочно соображать, что мне теперь делать.Я не увидел – почувствовал, как ее огромные голубые глаза прожгли мне взглядом кожу.-Прости, - твердо произнесла Маша, - еще раз прости.-Предательница, - прошептал я, не зная, что еще сказать.-Я знаю.-И что теперь? – обратился я к Хроносу, - убьете меня, да?-Какое ужасное с