ВРАТА ДЕВЯТЫЕ: ОДИНОЧЕСТВО. 1.
-Я к венценосному, - сказал я охраннику у входа в клуб «Халигаликришна».Я почувствовал, как мужчина прожег меня взглядом, даже не смотря на темные очки.-Вас приглашали? Если да, назовите, пожалуйста, свое имя.Я назвался. Ничуть не изменившись в лице, секьюрити открыл дверь и произнес:-Проходите. Хозяин вас ждет.В будний день, да еще и в пять часов вечера, опустевший клуб выглядел каким-то тоскливым и одиноким. Навстречу мне тут же выскочила хостес.-Егор Александрович? Я провожу вас к венценосному.Я молча последовал за ней. Настроение произносить даже дежурные фразы отсутствовало напрочь.В последние дни все для меня происходило, будто бы в замедленной съемке. Вернувшись в свой мир, я вспомнил, что никакой он мне больше не свой. Меня тут больше не было. Обычные люди, включая собственную мать, теперь совсем меня не замечали. Я часами слонялся по улицам, пытаясь отыскать в лицах встречных прохожих хотя бы тень внимания к своей скромной персоне. Но для них меня больше не существовало. Я был призраком, лишенным хоть каких-то, пускай даже и смутных, очертаний.И только в таких местах, как «Халигаликришна», где взгляд местных обитателей был буквально заточен на то, чтобы наблюдать за потусторонним, я все еще мог почувствовать себя чуточку живым. Вот только я совсем не был уверен, что и это последнее у меня вскоре не отберут.И точно – вот взгляд девушки-хостес, в очередной раз упав на меня, будто бы на миг подернулся поволокой растерянности и неузнавания. Но только на миг. Пока что.Меня провели уже знакомым маршрутом – прямо в покои Мамоны.Только теперь он там был не один.Я остановился на пороге, разглядывая открывшуюся картину. На самом деле, я ожидал чего-то подобного, поэтому никакого удивления не испытал. Но и никакой радости тоже. Радоваться за демона – еще чего?Мамона развалился на диване – точно также как и в первую нашу встречу. Но на этот раз на коленях у него сидел ребенок.Белокурая девочка, двух или трех лет от роду. В розовой футболке и с золотистым ободком на голове. Ничто в ее внешности не выдавало демонической природы. Ангельскую – да. Но не демоническую.Слева от входа, напротив большого зеркала, стояла высокая женщина в синем вечернем платье. Она поправляла складки на ткани, едва слышно что-то напевая. На тумбочке рядом с ней располагалась ваза с пышным букетом красных тюльпанов. Аромат цветов, смешиваясь с запахом духов женщины, витал по комнате.Когда за моей спиной захлопнулась дверь, женщина лишь бросила на меня короткий взгляд и улыбнулась, но ничего не сказала.-Джуни, радость, иди, поиграй, - произнес Мамона. Девочка соскочила на пол и зашлепала в сторону небольшого шкафчика с куклами. Взгляд демона обратился ко мне, - проходи, дорогой друг. Присаживайся.Вот как. «Дорогой друг».Я сел рядом с Мамоной. Скользнул рукой по прохладной кожаной поверхности дивана. Это холодное прикосновения напомнило мне о том, о чем вспоминать не хотелось. Теперь я вообще старался пореже касаться руками холодных на ощупь вещей.-Ты не весел, - сказал Мамона в ответ на мое молчание, - и я догадываюсь, почему. Если тебя это хоть сколько-то утешит, думай о том, что твоя жертва была необходима. Необходима для тебя самого. Это так и есть.Конечно, глупо было надеяться на то, что демона станут терзать муки совести. Но я все же почувствовал легкое раздражение там, где до этого была только пустота.Я бросил взгляд сначала на ребенка, потом – на женщину, которая все еще крутилась перед зеркалом.-Ради этого все и было, верно? – спросил я.-Верно. И теперь мы вместе благодаря тебе, Егор.Похоже, Мамона и в правду чувствовал некую благодарность. По крайней мере, прозвучало довольно искренне.-Джуни, значит.-Да. Джуния. Юная. Пускай она остается вечно юной.-Так не бывает.-Я знаю. И все же.Я ощущал внутри какое-то едва заметное, но все же болезненное покалывание. Словно кто-то тыкал мне маленькой иголочкой то в сердце, то в легкие.-И что теперь? – спросил я.И услышал ответ, который и ожидал услышать:-А ничего. «Халигаликришна» закрывается. В ночь с завтра на послезавтра я проведу последнюю вечеринку. После чего сюда приедут грузчики и вывезут весь этот хлам. А еще через пару месяцев здесь откроется какой-нибудь офис или, быть может, очередная кофейня. И все забудут о том, что происходило в этом месте.В ответ на это я лишь печально усмехнулся:-Боюсь, у вас не получится убежать. И вы сами это прекрасно понимаете, - я вздохнул, - вы уедете и осядете где-то еще, да. Но рано или поздно и там откроется новый «Халигаликришна». Может, не «Халигаликришна», а какой-нибудь «Шивакамабрахма» или еще что-нибудь. Ведь так уже было много раз. Очень много раз, - последние слова я произнес почти шепотом, едва шевеля губами.Потом мы молча сидели минуту, может быть – две или три. После чего, Мамона, наконец, ответил:-Я попытаюсь. В этот раз точно должно получиться.Вот только я в это не верил. Не то чтобы меня заботила его дальнейшая судьба, нет. Просто я в это не верил.Нет, порыв его, конечно, был совершенно искренним. Вот только от своего предназначения, если уж оно у тебя есть, не убежишь. И того места, к которому привязан нитями крепкими, как стальные канаты – не покинешь. И, самое страшное, быть может, на всей непостижимо огромной карте из сотен возможных вариантов, ветвящихся, как разросшееся за долгие десятилетия дерево, нет ни одного, где Мамона, и эта женщина, и эта девочка, были бы по-настоящему счастливы на протяжении хоть сколько-то продолжительного времени, или – хотя бы, были бы вместе.Только этого всего я Мамоне уже не сказал. Язык не повернулся произнести столь жестокие вещи.Вместо этого я произнес:-Теперь вы должны выполнить свою часть сделки, верно?Женщина, наконец, оторвалась от зеркала и села рядом с нами. Но Мамона тут же сказал ей:-Любовь моя, возьми Джуну и идите, погуляйте. Нам с Егором нужно поговорить.Когда мама с дочкой удалились, демон развел руки в стороны и произнес:-Что ж, спрашивай. Расскажу все, что знаю об этой твоей девчонке.Я замялся. Казалось бы, вот он – момент, когда я мог, наконец, разузнать про Нику и те обстоятельства, что предшествовали ее исчезновению. Вот только ребром передо мной встал новый вопрос – хочу ли я, собственно, это знать? Быть может, Мамона сейчас расскажет мне такие вещи, от которых мне станет дурно?Набравшись смелости, я начал:-Вы сказали в тот раз, что Ника бывала у вас в клубе. Но в какой роли? Как она вообще умудрилась пробраться в столь закрытое заведение?-Все очень просто, - ответил Мамона, - та хостес, что привела тебя сюда… твоя Ника какое-то время работала здесь в той же должности.Я затаил дыхание, не в силах поверить собственным ушам. Родители Ники были довольно строгими людьми. Они бы точно не позволили своей дочери отсутствовать дома целые ночи напролет. Даже уговорить их отпустить ее ко мне на ночевку всегда было чрезвычайно трудной задачей. А тут такое.-Но как она к вам попала?-Опять же, все очень просто. Как правило, обычные люди с улицы к нам действительно не приходят. А если и приходят, то тут же отправляются восвояси. Твою Нику сюда привела Лилит. Если ты с ней еще не знаком, то вам точно стоит познакомиться.-Знаком, - мрачно ответил я, - и не разделяю вашего оптимизма по поводу нашего знакомства.-О, она очень интересная женщина… - взгляд демона подернулся поволокой, но он тут же стряхнул с себя это наваждение, видимо, вспомнив про женщину в синем платье, - но дело не в этом. Как ты мог заметить, все наши хостес – девушки модельной внешности. Настоящие красотки, чего уж там. У нас очень строгие критерии отбора. Ника подошла на эту роль идеально.-И… долго она у вас проработала?-Два месяца, если мне не изменяет память. Но мы с ней не сработались.-Почему?Мамона едва заметно улыбнулся.-Она была странная. Даже для этого вывернутого наизнанку места. Постоянно витала в облаках. Не могла сойтись с коллегами – они считали ее едва ли не сумасшедшей. И заметь – это всё здесь, в «Халигаликришне», где безумие – один из лейтмотивов существования. Мы все здесь ненормальные, но ее ненормальность была другой.-Это какой? – я чувствовал, как сердце гулко колотиться. Словно бы я вот-вот узнаю что-то, чего знать не должен. Не должен для собственного спокойствия. Но, в конце концов, не