терок задувал в окно и ласкал голую кожу. Одеяло я, похоже, скинул с себя во время беспокойного лихорадочного сна – теперь оно валялось на полу.А еще я был не один.Я почувствовал ее присутствие быстрее, чем увидел ее саму. Отвернувшись к стене, я терпеливо ждал, что произойдет дальше. Быть может, она захочет мне отомстить? Но какой в этом смысл, если мы все равно во сне? Во сне ведь не умирают.Кто-то сел на край кровати. Ни одна пружинка при этом не скрипнула, хотя кровать была старая и по обыкновению принималась стонать от каждого дуновения ветра. Я знал, кто это. Она. Легкая. Невесомая. Бледная, как привидение. С руками холодными, как у вампира.-Маша?Похоже, я не смог скрыть волнения в своем голосе, потому что она тут же успокаивающе прошептала:-Тихо, тихо…Я зажмурился, снова открыл глаза. Нет, все осталось тем же самым. Сон, из которого невозможно проснуться по собственной воле.Смотреть на нее было страшно. Я боялся увидеть огромную зияющую рану в животе, и густое пятно крови вокруг нее. Рану, которую проделал я. И кровь, которую пролил тоже я.Но, похоже, посмотреть все-таки было необходимо. И я это сделал.Медленно, словно каждое, даже самое незначительное движение причиняло мне боль, перевернулся на другой бок.Да, это была Маша. Нет, никакой раны и никакой крови я не увидел. Девушка выглядела точно также как и в нашу первую встречу. Одетая в белое платьице, она, склонив голову на плечо, внимательно и с какой-то затаенной лаской наблюдала за мной. В свете луны ее голубые глаза казались двумя огромными ледяными озерами.Не в силах прервать зрительный контакт я сел на кровати и оперся спиной о стену.-Прости, наверное, немного засмущала тебя, - сказала Маша, отводя взгляд, - во сны проникать проще всего. Поэтому…И она замолчала. Я ответил:-Ничего страшного.Я перевел взгляд на ее талию, обернутую белым ситцем. Мне все казалось, что вот, сейчас по этой белоснежной ткани начнет расползаться что-то красное, алое, багровое… расползаться, расползаться, расползаться…Поймав направление моего взгляда, Маша сказала:-Ничего страшного. Сейчас уже почти не болит.-Если ты пришла мириться, - произнес я, собравшись с силами, - то это бессмысленно. Простить друг друга мы все равно уже никогда не сможем.Она печально улыбнулась:-Я что, дурочка что ли? Между нами теперь огромная ледяная пропасть, Егор. Пропасть больше, чем сотни миллионов галактик. И она расширяется с каждой секундой.Последние слова она произнесла почти шепотом, и в голосе ее было столько боли, что по спине у меня пробежали мурашки.Но Маша словно бы хотела меня добить.-Эта боль хуже, чем от выстрела, Егор. В тысячи раз хуже, - хрипло сказала девушка, - потому что она такая же бесконечная, как и космос.И она вновь наклонила голову – на этот раз, на другой бок. И вновь внимательно посмотрела прямо мне в глаза.-Но знаешь, что хоть немного утешает меня? Что в бесконечном многообразии вариантов возможных событий есть и такие, где у нас с тобой все хорошо. Где я тебя не предавала. Где ты не выстрелил.Я почувствовал, как сердце сжимается под весом тысячи нейтронных звезд.В какой-то безумной попытке утешить ее, убедить нас обоих, что все не так уж и плохо, я робко произнес:-Но ты ведь можешь приходить ко мне во снах, верно? Если тебе так будет хоть немного легче…-Не будет, - отрезала она, - подобные посещения будут причинять нам обоим лишь еще больше страданий.-Тогда зачем ты здесь?-Чтобы дать тебе подсказку, Егор. Я теперь – еще один бесплотный символ твоего путешествия. Добрый и мертвый самаритянин, который должен тебе помогать, - она грустно улыбнулась и пригладила светлые волосы, - так вот, скажи мне. Неужели ты порой… не замечал ничего странного?И она откинула волосы за плечи.Я сглотнул – словно бы наждаком прошелся по горлу.-Замечал.-А я вот не замечала. Но все ведь было так просто.И запустила руки в волосы.-Порой мне казалось, что они становятся рыжими, - медленно проговорил я, - порой мне казалось, что они становятся черными. Я думал… я думал, что это всего лишь… всего лишь…-Просто глюки? – подсказала она, - ну уж нет, Егор. Ты прекрасно знаешь – ведь вся суть и состоит в том, чтобы найти собственные отражения.Я вновь почувствовал, как по коже пробегают мелкие мурашки.-И ты, получается, нашла?-Я и не искала.-Вот как…-Они нашли меня сами. Против моей воли, - голос девушки дрогнул, - я этого не хотела.-Всё из-за меня?-Наверное. У тебя своя история. А я, сама того не зная, сыграла в ней определенную роль. И даже не второстепенную, нет. Что самое обидное – всего-то роль дублерши. Которую даже и в титрах не упомянут.-А вот и упомянут, - упрямо ответил я, - я упомяну. Когда фильм закончится. Обязательно. Выйду перед зрителями и упомяну.Маша ничего на это не ответила. Дотронулась кончиками пальцев до тонкой белоснежной шеи и произнесла:-Я буду ждать тебя через тридцать лет.-Только это будешь не ты, - я покачал головой.И вновь она ничего не ответила. Я закрыл глаза.А когда открыл, Маши уже не было. И лунного света не было. И окно было закрыто. И вообще, наступило утро.