ены ровными рядами тянулись картонные коробки, рядом были свалены швабры и половые тряпки. Запах был соответствующий.-Вы кто? – осторожно спросила девушка, на всякий случай делая шаг назад. Она была очень похожа на мышку – вся какая-то серая, в серой одежде и с уже знакомым мне серым оттенком кожи. Сходство с мышью дополняло острое вытянутое личико. Сейчас это личико было залито слезами, по щекам расползлась черная тушь.-Друг, - ответил я, - я хочу помочь. У вас тут ведь что-то плохое происходит, верно?Девушка не то фыркнула, не то просто шмыгнула носом.-Бесполезно, - сказала она, - у вас ничего не получится. Лучше спасайтесь, пока сами можете. А нас уже ничто не спасет.-Значит, я не ошибся, - резюмировал я, - тогда давайте так. Я никуда, конечно же, отсюда не пойду. А вы мне расскажете, что в этом месте такого творится. Идет?Вместо ответа девушка подошла к скоплению коробок и, глянув на меня, произнесла:-Помогите поднять.Я догадался, что она хочет сделать. В следующие пару минут мы плотно забаррикадировали вход в помещение увесистыми коробками со всяким офисным хламом, вроде поломанных принтеров и списанных системных блоков; для верности подперли ручку двери шваброй.-Я сюда часто прихожу, - сказала девушка, - сюда обычно никто не заходит, но сейчас… короче, лучше чтобы нас никто не застал.Говорила она тихо, почти шепотом. Чего же она так боится-то, а?Девушка отошла к дальней от входа стене и села прямо на кафельный пол, поджав ноги и обхватив колени руками. Я сел рядом с ней.-Кто вы? – спросила сотрудница, - как вы оказались в офисе?-Я здесь работаю… - ответил я, - а что?Она прищурилась.-Что-то я вас здесь не видела раньше.Я пожал плечами.-Я из ныряльщиков. В офисе бываю редко. Плюс устроился сюда недавно.-А-а-а-а, - многозначительно протянула девушка, - тогда понятно, почему вы не в курсе. Ну, давайте знакомиться. Меня Вика зовут.-Егор, - представился я в ответ.Девушка шмыгнула и вытерла нос тыльной стороной ладони.-Только говорите потише, хорошо? Нас не должны услышать.-Все так плохо?-Ага, - она кивнула.Я вздохнул.-В таком случае, я внимательно слушаю.-Я сама здесь без году неделя, - начала девушка, - в середине ноября устроилась. И поначалу все нормально было. Даже и не скажешь… что… что…Она снова начала всхлипывать и закрыла лицо руками.-Ну… ну… не стоит… - выдавил я, мигом почувствовав себя до ужаса не ловко.Вика похныкала еще секунд тридцать, после чего убрала ладони от лица, сделала глубокий вдох и, собравшись с силами, продолжила свой рассказ:-Все спокойно было, коллектив доброжелательный, руководство хо… хо… хорошее.-А потом все начало становится хуже.Девушка заглянула мне прямо в глаза, и я еще раз подумал о том, какая же она вся бесцветная, словно бы выцветшая. Будто персонаж черно-белого фильма, аккуратно вырезанный, и вмонтированный в нашу цветную реальность.-Да, - сказала она, - всё полетело в тартарары. И чем дальше, тем стремительнее.Вика опустила взгляд и быстро-быстро захлопала ресницами. Я понял, что она борется с очередным приступом плача.Преодолев его, девушка шумно втянула воздух, после чего продолжила:-Сначала все выглядело невинно. Просьба остаться сверхурочно ненадолго. На десять минут. На пятнадцать. На час. На два. Потом уже – не просьба, а приказ начальства. Я и сама не заметила, как стала уходить с работы не раньше полуночи. А когда осознала… понимаете, это как проснуться. И вот я вдруг очнулась и поняла, что трачу свою жизнь в офисе. Без остатка. И решила, что не хочу так, и что так дальше не пойдет. Попыталась взбрыкнуть, но было уже поздно. Пригрозили увольнением. Если б я знала, что будет дальше, я бы уволилась и сбежала как можно дальше отсюда. Эх, а ведь был такой шанс…-То есть… - медленно произнес я, начиная догадываться, - вы не можете отсюда уйти. В прямом смысле, что ли?Вика грустно улыбнулась. При этом мышцы ее лица дернулись, словно бы на секунду их свела молниеносная судорога.-Понимаете, Егор, это как гипноз. Оно затягивает. Ты работаешь, работаешь, работаешь. Тебе что-то не нравится, но это как зуд – о нем можно просто не думать. О нем можно просто забыть. Теперь-то я понимаю, что тут не обошлось без чертовщины. Эти твари из руководства как-то нас зомбировали, чтобы мы не возникали. Короче, те, кому новый порядок вещей не понравился, как-то быстро перестали роптать. И я в том числе. Снова в забытье. Из этого периода я почти ничего не помню. Только смутные воспоминания о том, как…Она резко замолчала и коснулась виска кончиками пальцев.-Они установили нам чипы.Меня передернуло, и я переспросил, не веря своим ушам:-Чипы?Конечно, за время диалога меня порой посещали мысли о том, что моя собеседница – просто немного поехавшая крышей дамочка. Но Вика говорила с такой искренностью и верой в собственные слова, что становилось очевидным – либо она говорит правду, либо сошла с ума настолько, что верит в собственные бредни сильнее, нежели в реальность.-Да, - сказала Вика, - чипы. Чтобы не могли выйти за пределы офиса. Как только пытаешься это сделать, чип тебя мгновенно убивает. Мы сначала думали, что это обычная пугалка, и эта штука так не работает. Пара человек взялись проверить и… и… в общем, не пугалка.Я не мог поверить своим ушам. В Москве, в не самом захудалом районе, в современном бизнес-центре происходит вот такое. И никто об этом не знает. А если знает, то не говорит.И Уроборос пожирает сам себя. Перемалывает в пищу тех, из кого состоит – собственных жителей.Я дернул плечом, отгоняя ненужные сейчас ассоциации, и произнес:-А как же вы спите? Ну, человек же не может не спать, верно?-Не может, - согласилась Вика, - кто-то делает это в комнате отдыха. Ставит несколько стульев рядом и спит на них. Я отдыхаю прямо на рабочем месте. Кладу голову на стол и засыпаю. Часа на два, больше не позволяют. Тогда приходит кто-нибудь из кадров и начинает трясти актами перед лицом. Мол, спишь на рабочем месте.-И что они сделают? – я криво усмехнулся, - уволят? Так это же счастье.-Именно, что уволят, - ледяным тоном, - только вот некоторых уже уволили. Прямо не отходя от рабочего места. У остальных на глазах. Из пистолета.-Вот как… - и без того невеликое желание шутить тут же отпало полностью.-Угу. Так теперь мы все и работаем. По двадцать два – двадцать три часа в сутки. Остальное время – на еду и сон. На самом деле, даже бы если нас отсюда выпускали, за это время и до ведь дома не доедешь. Я вот в Щелково живу, к примеру. Жила раньше…-А то, что мы сейчас… здесь… - догадался я.Вика кивнула.-Конечно, нам нельзя покидать рабочее место дольше, чем на пять минут. И то для похода в туалет. Так что если кто-то из руководства обнаружит, что я шастаю по подсобкам вместо того, чтобы трудиться на благо нашей замечательной компании… - она криво улыбнулась, и в этой улыбке было столько яда, что мне даже стало не по себе, - впрочем, мне уже все равно. Уже не страшно. Вернее, страшно, конечно. Но лучше ужасный конец, чем ужас без конца.Я только и смог, что выдохнуть:-Кошмар какой…-Возможно, меня уже ищут, - произнесла сотрудница, - я даже почти уверена в этом. Долго мы тут с вами болтаем, Егор. Непростительно долго.Я вдруг с новой силой почувствовал себя ответственным за судьбу этой девушки. Но пока что не знал, как я могу ей помочь. А решать что-то было нужно.-Но и это еще не все, - сказала Вика, - неделю назад у нас появился новый Руководитель. Так мы его называем. Так нам сказали его называть. Во всех документах мы пишем о нем именно так. Никакой фамилии, инициалов. Просто Руководитель. С большой буквы. Будто бы это и есть его имя.-Ужасное слово, - отозвался я, - Руководитель… нечеловеческое какое-то.-Вот-вот, - Вика закивала, - мне тоже так кажется. И этот Руководитель… мы его не видим в основном. И слава богу, но… Иногда он выходит из кабинета и начинает бродить между столами. Смотрит, кто как работает. И вот тогда… Это настоящий ужас…-Он делает что-то страшное?-В том-то и дело, что нет. Ничего он не делает. Даже и слова не говорит. Суть в том, как он выглядит. Это… это… не описать словами. Если вы сами увидите его, вы поймете. Он как ходячий кошмар… смотришь на него, но взгляд как будто не может сфокусироваться. Все плывет, размывается. Единственное, что можешь разобрать – что-то вязкое, серое, текущее. Ползущее. Извивающееся.-Мда… - пробормотал я, - ну и конторка у вас…-Угу. Я теперь поняла, почему они сами так активно к себе всех зазывают. Потому что у них тут текучка страшная. Они выжимают все соки из партии работников, а когда те оправляются на тот свет от изнеможенья или от пули в башке – набирают новых. Ныряльщиков это не касается. Они, как правило, и без того дохнут как мухи.Меня передернуло. Заметив это, Вика криво улыбнулась:-А вам что, наобещали, небось, с три короба? Золотые горы и быстрый карьерный рост? Быстрый то он быстрый, но за счет того, что по карьерной лестнице двигаются только те, кто выживает. А их немного.Я покачал головой, собираясь с мыслями, и произнес:-Так, ладно. Нужно с этим всем что-то делать. Вот только… - я замолчал на секунду, после чего честно признался: …- я пока не знаю, что именно. Но мы обязательно придумаем.Тут за моей спиной раздался какой-то грохот. Я развернулся и увидел, что входная дверь сотрясается от ударов и толчков.-Эй! – раздался с той стороны грубый мужской голос, - кто там шушукается в рабочее время? Выходите!Девушка провела рукой по лицу.-Нас заметили, - совершенно спокойным голосом сказала она. Лишь печально улыбнулась при э