Через десять минут я сидел в пресловутой «Черной волге» и наблюдал за неторопливо кружащими в воздухе снежинками. Громила-водитель – уже не знаю, тот ли самый, или просто очень на него похожий, барабанил пальцами по рулю. Еще один секьюрити горой развалился на переднем пассажирском, и я то и дело ловил взгляд его маленьких внимательных глаз в зеркале заднего вида.Мы ждали Иванова. Тот сказал, что ему нужно переговорить с «начальником этой мерзкой конторки». Причем, сказано это было прямо при Дарье – и наверняка, специально. Иванов явно ощущал себя хозяином положения, и меня не могло не радовать, что этот человек пока что вроде как находится на моей стороне.Я вдруг поймал себя на мысли, что уже успел позабыть, как выглядела Вика. И дело было даже не в ее на редкость серенькой внешности. Просто за моей спиной уже тянулся шлейф из погибших людей. Эта девчонка стала лишь одной из многих. Ужасно, что, кажется, я начинал к этому привыкать.Я даже начал загибать пальцы. Сколько их было уже? Артем, Алиса… стоит ли ее считать? Наверное, стоит – хотя я до сих пор так и не понял, что именно с ней произошло. Так вот. Артем, Алиса, Вася, Маша… теперь вот Вика. Получается пятеро. И это если не считать тех, чьего имени я даже не знал – вроде сегодняшнего подсобного рабочего, которому я продырявил живот из пистолета.Я настолько погрузился в собственные размышления, что даже вздрогнул, когда дверь открылась, впустив в салон порыв холодного ветра вместе со снежной крошкой. На сидение рядом со мной плюхнулся Иванов. Поставил между нами небольшой черный чемоданчик. Интересно, что теперь лежит в его чемоданчике?-Фух, - выдохнул Иванов и провел ладонью по лицу, будто бы стирая капельки пота. Вот только лицо у него было совершенно сухое, - признаться, общение с руководством этой конторки меня изрядно выматывает. И ладно еще, сам генеральный директор, но вот его новый заместитель… бррр… от одного взгляда на него мурашки бегут по коже. А я на своем веку много чего видел, уж поверьте.Он замолчал, видимо, ожидая от меня какой-то реакции. Но вместо ответа я спросил прямо в лоб.-Что это все значит?Господин Иванов усмехнулся.-Что значит, что значит… - пробормотал он, - Олег, заводи машину. Едем в штаб-квартиру.«На Лубянку что ли?» - подумал я. А вслух еще раз повторил:-Господин Иванов, вы хоть что-нибудь объясните?Но агент ничего объяснять не торопился. Вместо этого он достал из кармана пиджака черные очки и нахлобучил их на переносицу.-Я введу вас в курс дела, как только мы приедем. А пока что…-Я может, не хочу никуда ехать, - робко заметил я, - меня, вроде как, никто не спрашивал.-Не то чтобы у вас есть выбор, - резонно заметил Иванов, - в конце концов, вы обязаны мне жизнью. А еще в нашу последнюю встречу вы решили меня немного… хммм, обмануть. Хотя на ум проситься другое слово, конечно… И заметьте, до сего момента даже не подумали извиниться. Впрочем, я обиды на вас все равно не держу.-Вот как? – я вскинул бровь, - скажите, что это все было частью вашего плана?Он фыркнул.-Поймите, Егор. Человек моей профессии должен любую ситуацию, которая начинает идти не так, превращать в часть своего плана. Что бы вы ни сделали, как бы вы не поступили… я найду этому применение. И поверьте, это самая откровенная вещь из всех, что я говорил вам до сего момента. И, может быть, из всех, что я когда-либо вам скажу.Агент как будто нарочно дразнил меня, не желая давать хоть какой-нибудь контекст всему происходящему.-Так или иначе, за время нашего знакомства я убедился в твердости вашего характера, - сказал он, - вы сражались как лев, и продолжаете сражаться. Поэтому для меня будет честью поработать с вами.При этом тон его голоса звучал таким образом, что я никак не мог понять, серьезно ли он говорит или иронизирует. Впрочем, не то что бы я искал одобрения этого загадочного чубрика в деловом костюме. Гораздо больше мне хотелось улизнуть восвояси, так и не узнав, что из себя представляет это его «поработать с вами».Машина, между тем, плавно скользила по заснеженным московским улицам. Мне казалось, что даже светофоры почтительно уступают нам дорогу, зажигаясь зеленым ровно в тот момент, когда мы к ним подъезжаем. Я оставил всякие попытки что-нибудь вытянуть из Иванова. Уж если он действительно тот, за кого себя выдает, то держать язык за зубами его учили еще на самом первом занятии.Вопреки моим ожиданиям, ехали мы явно не на Лубянку – машину отчетливо клонило куда-то к востоку Москвы.А я то и дело проклинал себя за то, что однажды в погоне за длинным рублем решил устроиться в конторку с идиотским названием РАЦ «РТДВБ».В какой-то момент, когда мы уже выехали на МКАД, меня вдруг посетило видение – по крайней мере, я надеюсь, что это было всего лишь видение. Снегопад как раз прекратился, и над городом воссияло яркое январское солнышко. Небо вдруг очистилось, и ни единое облачко не тревожило его девственной чистоты. И вот на фоне этой чистоты я увидел гигантский полупрозрачный силуэт змея. Словно в бреду я сам не заметил, как открыл окно и высунул голову наружу, дабы получше рассмотреть его. Силуэт стелился по небесам и замыкался сам на себе – ровно в том месте, где голова змея пыталась проглотить собственный хвост.И мне казалось… нет, я был уверен, что Уроборос все видит, и не просто видит, а наблюдает за городом. Два его огромных глаза ярко-оранжевым горели на фоне небесной голубизны.А потом кто-то резко втянул меня обратно в салон. Водитель нажал на кнопку, и стекло поползло вверх.-Простудитесь, - невозмутимо произнес Иванов, поправляя сползшие на переносицу очки, - зима на дворе, как-никак.