й Храм.-Как хотите, - я скрестил руки на груди, - что бы вами там на самом деле не двигало. Я не знаю, чем вам помочь.-Вы лукавите, - со вздохом ответил Иванов, - вы прекрасно справлялись со своими поисками в одиночку. А теперь представьте, насколько проще вам станет с моей-то помощью.Я представил. Не хотелось этого признавать, но, наверное, он был прав.-И этот цирк в РАТЦ «РТДВБ», - я буквально выплюнул из себя эту аббревиатуру, мигом ощутив какое-то мерзкое чувство, сродни неприятному послевкусию, - тоже был нужен, чтобы меня впечатлить? Демонстрация вашей силы?Иванов достал из своего арсенала мягкую снисходительную улыбку:-С вашей стороны довольно невежливо называть акт вашего же спасения «цирком». Нет, я преследовал несколько иные цели. Это была демонстрация вашей силы. Еще одна, финальная. Я уже успел убедиться в поразительной силе вашего характера, но решил устроить последнее испытание – и вы вновь меня не разочаровали. Ну, и признаюсь, не последнюю роль для меня играло желание щелкнуть по носу этих идиотов, – пояснил он, после чего доверительным тоном добавил: - я их терпеть не могу. Как и вы.-И что теперь будет с остальными сотрудниками? - не удержался я от вопроса. Хотя ответ знал заранее.-Всё тоже самое, что и прежде, - ответил Иванов, - то есть, ничего хорошего.-И вы что, никак не можете на это повлиять?-Почему же? Могу. Но я дал некие джентльменские соглашения.Я скривился.-Можете, пожалуйста, не щелкать ручкой? Меня очень раздражает этот звук. Спасибо.Иванов благосклонно отложил ручку в сторону.-Так вот, Егор Александрович, я уверен, что вы сможете привести меня в Зеркальный Храм. А я, в свою очередь, сделаю все от меня зависящее, дабы облегчить вам этот путь. Как мне кажется, это вполне взаимовыгодная сделка.Я и сам прекрасно это понимал. Но меня терзали сомнения.-Зеркальный Храм, - сказал я, - это ведь не совсем место. Это состояние. Нужно очень многое испытать самому, дабы получить право туда войти. Нельзя заскочить в Храм на чужом горбу.-Откуда вы это знаете?Вопрос застал меня врасплох. Я вдруг осознал, что говорю едва ли не заученными цитатами из «Серпентии», которые, в свою очередь, еще и были щедро сдобрены моими собственными догадками.-Если Зеркальный Храм так загадочен и непостижим, то откуда вам заранее знать его истинную природу?Я внимательно оглядел свои ладони, будто бы на них было нарисовано что-то очень важное. И произнес:-Хорошо. Я готов работать с вами.-Я в этом и не сомневался.-Только меня кое-что смущает.-И что же это?Я внимательно посмотрел прямо ему в глаза.-Ваша фамилия ведь не Меркулов, верно?Он пожал плечами.-Да, это не совсем мой кабинет. Думал, вы не обратите внимания на табличку рядом с дверью.-Говоря, «не совсем ваш», вы имеете в виду «совсем не ваш»? – я слабо улыбнулся.-Можно сказать и так.-Вы ведь не работаете в двадцать седьмом. Вы никогда не были агентом ФСБ. Тогда откуда у вас доступ в это место?-Можете считать меня внештатным сотрудником. Так вам будет проще всего понять мою роль в данной организации.-Внештатным сотрудником… - эхом повторил я.-Именно так.Я кивнул, как бы внутренне соглашаясь со всем сказанным. Даже не столько соглашаясь, сколько просто принимая правила игры.-Ну, хорошо. И каковы, в таком случае, наши следующие действия?Иванов открыл один из ящиков стола и достал оттуда экземпляр «Серпентии». Такой же старый, как у меня – а то и еще старше.-Самиздатовская публикация советских годов, - пояснил он, в очередной раз будто бы прочитав мои мысли, - чудом дожило до наших дней. Одно подпольное издательство отпечатало тиражом в пятьдесят экземпляров.Он рассказывал об этом, словно гордый коллекционер об особо редкой вещичке из своей коллекции. И тогда я снова подумал, что, может быть, он и в правду не знает, с чем хочет связаться. Что для него это все игра. Легкое увлекательное приключение.Но если и так, сил переубеждать его у меня уже не было. Да и желания тоже. Какой, в конце концов, в этом смысл? Если Иванов приведет меня к Зеркальному Храму, то мне плевать, чего это будет стоить лично для него.-Только у меня есть одно условие, - произнес я, внимательно глядя на господина Иванова.-Какое? – с нескрываемым интересом спросил он, так же пристально глядя на меня в ответ.Я дернул плечом и отвел глаза.-Вот эта штука, которую вы мне показывали… я не хочу, чтобы вы продолжали за мной следить.-Хорошо, - непринужденно ответил Иванов, - не буду.Я вдруг почувствовал легкую насмешку в его голосе. Или мне показалось, что почувствовал. Я посмотрел на Иванова, но тот, вопреки моим ожиданиям, был предельно серьезен.-Так вот, - после небольшой паузы, Иванов придвинул к себе томик «Серпентии» и принялся листать его, едва слышно шурша пожелтевшими страницами, - две трети пути, предначертанного автором сего мистического учения, нами уже пройдены, - он особенно подчеркнул это «нами», - осталось сделать лишь последний рывок. Я же, если хотите, готов дать вам некоторую наводку. Имени девятого демона на страницах «Срепентии» вы не найдете, - он резко захлопнул книгу, - лишь сплошную стену шифра длиной аж на тридцать страниц печатного текста. Благо, моя подготовка в части криптографии помогла мне эти шифровки разгадать. Готов признаться, что пришлось потрудиться. Романов оказался неожиданно хорош в создании шифров. Особенно с учетом того, что в этом деле он был обычным любителем и никогда не получал профессионального образования.-Наверняка, это было откровение свыше, - мрачно пошутил я, но сразу понял, что, возможно, никакая это не шутка.-Также как Алистеру Кроули текст его «Книги закона» надиктовала сущность по имени Айвасс, - подхватил господин Иванов, - вполне возможно, что и так. Это бы многое объясняло. Шифр содержит целую смесь символов – древнерусских, церковнославянских, древнеегипетских и библейскоивритских. Та еще гремучая смесь. Либо Романов был поразительно образованным человеком – причем в тех сферах знания, которых в советском союзе обычно не преподавали; либо и в правду имело место некое божественное откровение… или дьявольское. Больше того, какая-то часть знаков вообще не имеет аналогов ни в одном из известных науке языков – их значение пришлось восстанавливать из контекста.-Так и что там написано?Иванов пожал плечами.-Большей частью – имя демона со всеми его титулами. Этому посвящены около двух третей зашифрованного текста. Встречаются довольно интересные термины – такие, как «король пустыни» или еще «хранитель одинокой путеводной звезды». Очень поэтично, но, признаться, мало что понятно. Остальная треть – то, где этого демона стоит искать. Его зовут Солитьюдес, но я подозреваю, что это не самоназвание, а имя, данное ему культистами.-Судя по имени, этот Солитьюдес – демон одиночества? – догадался я и вдруг почувствовал, как по спине забегали мурашки.Иванов кивнул.-Именно. И, думаю, в вашей жизни еще не было момента более подходящего, чтобы встретиться с ним.Я вдруг ощутил на себе всю тяжесть земли, нависавшей над нами. В этом помещении без окон было что-то удушающее, некомфортное. Волевым усилием я подавил в себе внезапный приступ клаустрофобии.-Тот путь, на который вы однажды решили встать, предполагает достижение абсолютного одиночества. Вы, так или иначе, должны были всех потерять, чтобы встретиться с Солитьюдесом. Потерять не обязательно в материальном плане – то есть, не в смысле «похоронить», хотя и это тоже. Рассориться с другом, навсегда разорвать отношения с любимой – всё это тоже сюда подходит. На ваше счастье, у вас особенно никого и не было. Поэтому вам несколько легче, чем многим до вас.-Да уж, - я печально усмехнулся, - легче не придумаешь.-Представьте, если бы у вас, допустим, были жена и трое детей. Вас же почти ничего не сковывало. Это преимущество.Иванов отодвинул том «Серпентии» на край стола, словно наскучившую ему игрушку.-Чтобы повстречаться с Солитьюдесом, вам нужно будет достигнуть полного одиночества. Я имею в виду - полного. На протяжении недели, не меньше. Никаких контактов с окружающими. Никакого общения. Даже на кассе в магазине. Единственные слова, произнесенные вами за это время, могут быть обращены только к самому себе. Желательно минимизировать даже внешние контакты – к примеру, выходить на улицу только ночью.-Думаю, что осуществить все, о чем вы сейчас сказали, для меня будет довольно просто, - произнес я.-Я знаю. И тут вам снова повезло – по-своему, конечно. Абаддон забрал субъектность именно у вас. В иной ситуации он мог бы низвести до состояния пустоты кого-нибудь из близких вам людей.-Боюсь, что он уже это сделал. Только чуть раньше, - ответил я, ощутив странный холод в груди.И через секунду понял, откуда он взялся. Ведь если Солитьюдес снисходит только до поистине одиноких людей… получается, и Ника в последние дни перед исчезновением была одной из таких. Получается, что я…Развивать эту логическую цепочку дальше было мучительно больно. Поэтому я прервал свои размышления.-Вы проведете эту неделю наедине с собой. А потом расскажете мне, к каким последствиям это привело. Следить за вами я не буду, как и обещал – в конце концов, это бы тут же нарушило абсолютность вашего одиночества. Но, повторюсь, вы должны будете поведать мне все в мельчайших подробностях. Искать меня не надо. Я выйду на вас сам, - он ненадолго замолк, после чего спросил, будто преподаватель в конце лекции: - остались какие-нибудь вопросы? Если нет, то позвольте мне отвезти в