ящему, или пылают, будто костер. А может быть, так оно и было.И я пошел за Лилит.Наверное, в этот момент я должен был испытать что-то… особенное. Наверное, Лилит должна была меня очаровать. С легкостью влюбить в себя еще в тот момент, когда я увидел ее в дверном проеме сквота. Все-таки она была демоницей любви и вожделения. Возможно, в этом и заключался ее план.Так или иначе, этого не произошло. Я не чувствовал почти ничего.Просто петлял по коридорам вслед за ней. Мне показалось, что шли мы как-то подозрительно долго, словно специально наматывали круги. Периодически нам навстречу кто-то попадался и тут же почтительно уступал дорогу. Потом мы спустились, видимо, в подвал по длинной и темной лестнице, на которой я несколько раз едва не свернул шею, и, наконец, попали туда, где должна была пройти вечеринка.Здесь тоже было не сильно светло, но после темноты коридоров мне показалось, что я попал из шахты прямо на солнечную поверхность. Глаза заслезились, и я часто-часто заморгал.Когда глаза, наконец, привыкли, огляделся.Помещение оказалось довольно просторным. Некогда это, очевидно, был подвал, ныне переоборудованный под что-то вроде клубной площадки. В центре всего размещалась импровизированная барная стойка, образованная несколькими прислоненными друг к другу, невесть откуда тут взявшимися школьными партами. За «стойкой» стоял икееподобный шкаф, под завязку наполненный различными баночками и бутылочками с явно очень интересным содержимым. Тем самым, которым я было увлекся после памятной встречи с Десператосом и от которого теперь пытался категорически отказаться.В углу располагалась маленькая грубо сколоченная сцена. Все остальное пространство было отдано, видимо, под танцпол.Лилит очаровательно улыбнулась, обнажив ровные сахарно-белые зубы. Глаза ее, до того пронзительно синие, вдруг поменяли цвет – прямо как тогда у Артема, и стали зелеными. Как у Ники. Меня это почему-то разозлило. Словно бы Лилит пыталась косить под нее. Хотя я это, конечно, сам себе выдумал.-Я рада, что ты пришел, - произнесла она, глядя мне в глаза. Наверное, любой мужчина, наделенный пульсом, мечтал бы услышать от нее нечто подобное. А я вновь поймал себя на том, что не чувствую ничего, что должен был, по идее, чувствовать.Я заметил, что она все еще держит мою руку и мягко высвободил ладонь. Взгляд ее на секунду изменился, словно бы ей это очень не понравилось, но она тут же подавила это чувство.Между тем, площадка уже заполнялась народом. Внутрь явно пропустили только меньшую часть от той толпы, что собралась у входа. Зато самую яркую часть. На нас же поразительным образом никто не обращал внимания. С учетом того, как все пялились на Лилит буквально десять минут назад, это было по меньшей мере странно.Увидев, с каким интересом я разглядываю гостей, Лилит снова мягко улыбнулась:-Знаешь, почему все они здесь?Я заглянул в ее глаза, пытаясь выловить во взгляде что-то неуловимо лукавое, и расшифровать это что-то, но у меня не получилось. Глаза у нее теперь были черными, цвета кофе.Лилит сама ответила на свой вопрос:-Потому что сегодня здесь будет такая вечеринка… которой еще никогда не было, - вторую часть фразы она произнесла с восторженным придыханием. А я припомнил истории про драки и поножовщины, которые происходили здесь раньше. И на которые никто во всем огромном городе, отчего-то, не обращал ни малейшего внимания.-Пойдем, выпьем, - предложила Лилит и первой двинулась к «барной стойке». Мне не оставалось ничего, кроме как последовать за ней.Пока бармен наливал нам виски, я внимательно наблюдал за ним. Был он какой-то сонный, заторможенный. На нас, опять же, не обращал почти никакого внимания. И у меня вновь возникла ассоциация с внезапно ожившим манекеном. Такими были его движения – рублеными, словно бы двигаться для него было чем-то непривычным. Чем-то чужеродным.Лилит вновь словно бы прочитала мои мысли:-Он нас не видит, - сказала она.-Что?-Он нас не видит, - повторила Лилит, - вернее, видит, но не замечает. Я отвела ему глаза. Как и всем присутствующим. Чтобы нам никто не мешал.Я снова огляделся. Народ и в правду кучковался в стороне от нас, словно мы вдруг стали в их глазахпарочкой прокаженных.-Не помешал… что?Лилит снова томно вздохнула и слегка подалась вперед.-Общаться, - слегка дрогнувшим голосом произнесла она, выдержав небольшую паузу.Передо мной поставили шот виски. Я с сомнением посмотрел на янтарное содержимое в грязном стакане. Принимать здесь что-то внутрь хотелось в самую последнюю очередь.Лилит, между тем, сделала глоток. В ее аккуратных длинных пальцах советский граненый стакан казался в сто раз изящнее, чем был на самом деле. И вообще, вся она, в своем строгом и элегантном костюме, пугающе не вязалась с окружающей обстановкой.-Ты так хочешь со мной пообщаться? – спросил я, продолжая разглядывать содержимое своего стакана. Смотреть на Лилит я как-то по-суеверному опасался, словно она в таком случае могла околдовать меня своими чарами. И тогда… а что, собственно, тогда?Я все-таки рискнул посмотреть на нее. Ничего не произошло. Ну да, красивая женщина. Я бы даже сказал, очень. Ну и что дальше?Лилит пожала аккуратными хрупкими плечами.-Ты ведь не просто так пришел, да? Только не надо пудрить мне мозги, хорошо?И она очаровательно улыбнулась, словно желая этой улыбкой смягчить грубость своей последней фразы.Я заметил, что окружающие за время нашего короткого диалога как-будто отодвинулись еще дальше, образовав пустой круг, в центре которого находилась барная стойка. А за барной стойкой сидели я и Лилит. Бармен присел на свой стульчик и словно бы задремал, склонив голову на бок.Я не знал, что ответить. Рассказать ей причину моего прихода? Соврать? И если да, то что именно?Лилит не торопила меня с ответом. Я сделал вид, что разглядываю окружающую обстановку. Потом снова посмотрел в стакан. В моем виски уже плавала мертвая муха. И как она только залетела в этот подвал?-Ты ищешь эту свою… Нику.Я вздрогнул. То есть, она все-таки знает? Но откуда? Неужели, Нике приходилось пересекаться и с ней?И вновь Лилит словно бы прочитала мои мысли. Регулярность, с которой ей это удавалось, начинала вызывать у меня тревогу.-Мне доводилось с ней встречаться, - холодно произнесла она и вновь отхлебнула из стакана.-То есть она бывала здесь? – спросил я. От подобной мысли мне почему-то стало неприятно. Ей было здесь не место. Она ведь была создана совсем для другого. Не для этой… грязи?По крайней мере, так мне всегда казалось.Лилит кивнула, тряхнув пышной рыжей копной.-Бывала. Ей пришлось поучаствовать в одном из наших… шабашей, - на этом слове она криво усмехнулась, - таковы были условия сделки. Тебя ждет тоже самое, если ты, конечно, хочешь последовать за ней.-А я все ждал, когда мне предложат продать душу или принести кого-нибудь в жертву, - мрачно произнес я.-Какая пошлость! – воскликнула Лилит, недовольно дернув плечом, - такие банальности уже давно в прошлом. Сегодня здесь будет совершенно другое представление.И она сладко облизнулась в предвкушении, словно кошка, вдоволь напившаяся молока. А я смотрел на нее и размышлял, в какую передрягу меня снова угораздило вляпаться, и с какой попытки мои отчаянные приключения закончатся чем-то очень нехорошим.Может быть, даже в этот вечер.Лилит скучающе огляделась и капризно поджала полные губы.-Становится скучно, не правда ли? – спросила она, поджав подбородок острым кулачком.Я нервно сглотнул и против собственной воли отвел глаза.-Так какова… моя роль? – хрипло спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более непринужденно. Вышло довольно фальшиво.-Ну, для начала… - Лилит выдержала театральную паузу, - просто наблюдать.Между тем, словно по ее команде, на сцену выползли музыканты в количестве пяти штук. Присутствующие тут же собрались вокруг. Лилит вскочила на ноги и стала протискиваться в первый ряд. Толпа расступалась перед нею, как волны морские перед пророком. А я, в свою очередь, скользил вслед за Лилит. Вскоре мы уже стояли у самой сцены.Больше всего состав ансамбля напоминал цыганский балаган. В нем присутствовали: трубач; аккардеонист; перкуссионист с каким-то мусорным ведром и палкой, которой, видимо, предполагалось в это мусорное ведро неистово колотить; скрипач и для коллекции заросший бородой и волосами басист с траурно-черного цвета бас-гитарой и очень грустным лицом. Все пятеро, к моему удивлению, были облачены в строгие черные костюмы с белыми рубашками и галстуками.И тут они заиграли.Господи, это было ужасно.Грянула такая какофония, которая, наверное, звучит во время пыток грешников в глубинах ада. Каждый играл свою собственную партию, причем каждая из этих партий состояла из совершенно случайного набора нот, по какой-то нелепой случайности оказавшихся в одной компании. Свет в помещении внезапно погас, зато зажегся ранее мною незамеченный диско-шар.Я завертел головой. Все несколько десятков присутствующих пришли в движение и принялись неистово колбаситься под музыку, и как будто еще чуть ближе придвинулись к сцене. Так, что меня едва не выдавило на подмостки. Кто-то из толпы пронзительно завизжал, добавляя в и без того душераздирающую композицию свою лепту.Я посмотрел на Лилит. Она, задрав голову, блаженно улыбалась и ловила лицом разноцветные лучи диско-шара. Впечатление было такое, словно она находится в филармонии на концерте классической музыки.А я