Вознесение. Это слово не дает мне покоя уже несколько суток – с тех самых пор, как нам сверху спустили план эксперимента с таким названием. Доктор Вавилов открыто высказывает свое недовольство по поводу всей этой затеи. И, если честно, я готов подписаться под каждым его словом. Только вот мне не хватает смелости для того, чтобы подобно Александру Сергеевичу, выразить свое несогласие вслух.Черт, да нам ведь даже толком неизвестно, кто разработал программу исследований! Я не знаю, кто является нашим непосредственным руководством. КГБ? Двадцать седьмой отдел? Товарищ Берия? Или лично товарищ Сталин? И, кроме того. Тот человек в черном, который меня завербовал. Кто он?Он назвался Ивановым. Он знает обо мне все, вплоть до того, во сколько лет я переболел ветрянкой. Он принимал меня в своем кремлевском кабинете. Это все, что я о нем знаю.Каждую ночь я не могу уснуть, теряясь в догадках. Прокручиваю одни и те же мысли в голове, пытаясь выудить какое-то объяснение происходящему.Не стоило мне ввязываться в это.Как только закончится моя текущая смена, я встречусь с Ивановым и заявлю о своем выходе из исследований и всего, что связано с «Алой Зарей». И будь что будет.Нужно только пережить «Вознесение». У меня плохое предчувствие насчет этого эксперимента.
20 марта 1952 года
Кажется, Грачева что-то скрывает.Не знаю, может быть, дело в моих расшатанных нервах. Может быть, я заболел какой-то душевной болезнью. Паранойей. А может быть, я просто вижу того, чего не видят другие.В то же время, у меня нет никаких хоть сколько-то рациональных оснований ее подозревать. Но, чем больше я наблюдаю за ней, тем больше убеждаюсь в своей правоте.Вчера приезжали какие-то люди. Не знаю, кто они. Привезли и собрали оборудование, необходимое для «Вознесения». Частотный генератор полей Кустова. Тринадцать излучателей. Для каждого из нас.После этого мы с Вавиловым, Грачевой, Стольниковым и Кирсановым впервые запустили установку. Пока что в апробационном режиме. Аппарат исправно сгенерировал поле Кустова первой степени. Генерация столь низкого порядка полностью безопасна, и все же мне было не по себе. Кажется, что и всем остальным тоже, вот только никто этого вслух не сказал. В том числе и Вавилов.Вернее, не совсем так. Не по себе было всем, кроме Грачевой.Она же выглядела как-то по-странному воодушевленной. Ее глаза блестели нездоровым блеском, на щеках играл столь же нездоровый румянец. Она неестественно громко смеялась и пыталась шутить невпопад, явно находясь в состоянии нервного возбуждения. Может быть, она просто так бодрилась. Но почему-то, я очень сомневаюсь в этом.Через несколько часов после окончания апробации я снова пришел в зал В-26. Тот самый, где располагается генератор. На этот раз мне был нужен не он – я хотел снять промежуточные результаты по другому эксперименту. Я ожидал, что В-26, как и все восточное крыло лаборатории, в этот час будет пустовать.Как бы не так.Грачева была там. Кроме того, она самовольно включила установку. Но ведь подобное строго воспрещается правилами внутреннего распорядка и техники безопасности! С чего бы ей вдруг совершать столь ребяческий, хулиганский поступок?Я остановился у входа в зал и мог видеть, как Грачева, словно в сомнамбуле, бродит вокруг генератора. Складывалось впечатление, будто бы она загипнотизирована чем-то. Голова опущена на грудь, походка медленная и неуверенная.Так продолжалось, наверное, минут пять. Грачева не замечала меня, хотя я продолжал стоять в дверном проеме. Лишь наматывала круги - один за другим, один за другим. И частотный генератор испускал к потолку тринадцать ярко-синих лучей.Было в этом что-то завораживающее, и в то же время невероятно жуткое. Я так и не решился нарушить эту странную одинокую процессию. И результаты эксперимента тоже не снял.Я никому не рассказал об этом случае, хотя, наверное, надо бы было. Подобное поведение может повлечь за собой крайне трагичные последствия и его, конечно же, стоит пресекать на корню. Так почему же я не докладываю об увиденном Александру Сергеевичу?Может быть, потому что я и сам оказался во власти этого ярко-синего свечения? Может быть, мое собственное сознание мне уже не принадлежит? Этой ночью мне снился генератор. Просто статичная картинка. Я видел его работающим. Видел, как он испускает к потолку свои отвратительные, и в то же время чарующие лучи.И почему-то я уверен в том, что и в следующий раз, отойдя ко сну, я увижу тоже самое. От того я боюсь засыпать и собираюсь провести эту ночь за работой, употребив столько кофе, сколько смогу. К счастью, нас снабжают чрезвычайно качественным кофе.Что еще? Я продолжаю писать, потому что это создает хотя бы призрачную видимость диалога. Я не хочу терять эту призрачную видимость. Вновь обнаружить себя наедине с собственными мыслями. Может быть, уйти с головой в работу – как раз то, что мне нужно?Мне страшно.