23 марта 1952 года.
Что ж, завтра состоится эксперимент.Профессор Вавилов твердо заявил о своем неучастии во время утренней планерки. Ему хорошо, он большая шишка. У него наверняка есть крыша, которая его прикроет в случае чего.Конечно же, разгорелся спор. Одна часть нашего коллектива пыталась оспорить слова Александра Сергеевича и поменять его мнение об эксперименте. В составе этих «оптимистов» была и Грачева. Я же с самого начала отнес себя к «пессимистам» - то есть, к тем, кто просто сидел и молчал, не решаясь произнести, что, вообще-то, согласен с каждым словом Вавилова.Из-за отказа Вавилова руководство экспериментов легло на Грачеву как на его заместителя. Как ни странно, это обстоятельство меня успокоило. Думаю, если бы у нее были какие-то враждебные планы по поводу «Вознесения», она бы не стала так горячо убеждать Вавилова поучаствовать в исследованиях.А я, между тем, продолжаю видеть в своих снах генератор. В этих снах ровным счетом ничего не происходит – и, пожалуй, это и есть самое жуткое в них. Порой, осознавая, что сплю, я мучительно стараюсь проснуться. И каждый раз это получается у меня с трудом. Будто бы нечто удерживает меня внутри сна. И потом, открыв, наконец, глаза, я еще долго не могу понять, сплю ли я или бодрствую.Где проходит та тонкая грань между реальностью и забытьем? Может быть, открывая глаза посреди ночи, я на самом деле не просыпаюсь? Может быть, и сейчас я тоже сплю? Существует ли вообще что-то за пределами сна?Боюсь, этой ночью глаз мне сомкнуть не удастся. День эксперимента несется на меня стотонным локомотивом. И. кажется, вот-вот меня раздавит.Надеюсь, это не последняя моя запись.
Само собой, ровно на этом месте мини-дневник и обрывался. Почерк у безымянного ученого был едва-едва разборчивым, так, что приходилось до предела напрягать зрение. Я вдруг подумал, что вот, человек, который собственной дрожащей рукой написал эти строки, уже давным-давно мертв и висит под потолком на расстоянии всего в несколько минут ходьбы отсюда.Я вновь ощутил уже знакомое муторошное чувство – будто бы присутствовал на чьих-то похоронах.Однако чем больше я углублялся в изучение этого странного псевдоархива, тем больше вопросов передо мной возникало. Я закрыл глаза и перед своим мысленным взором начертил следующий список:1) В чем заключалась суть эксперимента под кодовым названием «Вознесение»?Ремарка. Определенные очертания ответа на сей вопрос у меня все же имелись. Ученые, очевидно, хотели (вернее, далеко не все из них этого хотели) использовать Источник как бесконечный кладезь энергии. Собеседник Вавилова даже писал про силу тысячи атомных станций, которую можно сравнить лишь с маленькой каплей по сравнению с мощью Источника. Но что я знаю о самом Источнике?Оттуда черпают энергию, в том числе, и демоны «Серпентии». Все. Больше ничего.Ладно. Двигаемся дальше.2) С какой стати хронология, описанная в найденных мною материалах, не совпадает с известной мне (да и любому образованному человеку в принципе) хронологией событий в истории Советского Союза?Строго говоря, на это мог быть только один ответ. «Алая Заря» существовала в иной временной плоскости. А потом, скорее всего – когда эксперимент вышел из под контроля- лабораторию «выкинуло» в нашу реальность.В той параллельной вселенной, где была создана «Алая Заря», случились аварии на атомных станциях в Нефтереченске и Зиновьевске. Более того – эти города там, в отличие от нашего мира, в принципе оказались построены, а партийный чиновник Зиновьев не угодил в опалу и не оказался расстрелен.И – рискну высказать смелое предположение, - Великой Отечественной Войны (а может быть, и Второй Мировой в целом) в той реальности тоже не было. Уровень развития обнаруженной мною техники говорил в пользу этого. Советская наука явно развивалась стремительно и без внешних осложняющих факторов, дабы к началу пятидесятых годов достигнуть столь впечатляющих результатов. Да и большие сомнения вызывал тот факт, что истерзанная кровопролитной войной страна уже через несколько лет после ее окончания нашла бы материальные ресурсы на финансирование подобной программы.3) Какова природа той установки, о страхе перед которой писали и Вавилов и безымянный автор дневниковых записей? По какому принципу она работает? И если она и в правду оказывает на людей подобное воздействие одним только своим видом – то чем это вызвано?Вот тут у меня не было ровным счетом никаких хоть сколько-то правдоподобных предположений.4) Как лаборатория связана с Обратным Городом и Р-16? Кем был тот гигантский эмбрион в колбе? И относился ли он каким-то образом к «Вознесению» или же был частью не связанных с ним исследований?Тоже ровно ноль догадок. Пока что.5) Кем был тот Иванов, с которым переписывался доктор Вавилов? Вернее, даже не так – был ли это тот самый Иванов?Конечно, я понимал, что тут я уже несколько параною. В конце концов, не то чтобы Иванов – это какая-то редкая фамилия в наших широтах. И все же, нечто не давало мне покоя. Это могло быть обычным совпадением.А могло и не быть.6) Кто и зачем создал этот псевдоархив и почему он выглядит именно так, как выглядит?В этой части у меня были довольно смелые догадки. Даже несколько тщеславные. Я был почти уверен в том, что всю эту груду макулатуры свалили здесь именно для меня.Не сказать, что эта мысль меня радовала или как-то тешила мое самолюбие. Но, так или иначе, по задумке неких загадочных сил я должен был узнать хронику«Алой Зари». Узнать, что здесь произошло. Будто бы весь этот гигантский научный комплекс, что на первый взгляд казался мертвым и отчужденным, на самом деле обладал собственной душой, собственным сознанием. И пытался рассказать мне свою историю.Историю, что долгими десятилетиями терзала его холодную, механическую душу. Душу, сотканную из микросхем и опоясонную проводами.Конечно, имелись у меня и другие вопросы, на которые я предпочел бы знать ответы. Множество вопросов, что назойливыми комариками жужжали у меня над ухом.Я бережно возвратил тетрадку с записями на прежнее место – и вновь принялся перелопачивать архив в поисках чего-то ценного. И вновь мне попадались все те же бессмысленные груды макулатуры. Часть документов напоминала скорее бред шизофреника, другая часть – бред шизофреника, окончательно растерявшего хоть какие-то остатки собственной личности.Быть может, оно действительно так и было. Может быть, я копался не просто в бессмысленных бумагах, а в сознании научного комплекса «Алая Заря». Сознании, треснувшем от долгого бессмысленного пребывания в одиночестве и забвении.Это был разум, который все же, сквозь пелену собственного сумасшествия пытался поговорить со мной. С нежданным гостем, что оказался здесь спустя бесконечные годы запустения. И разум этот пытался выстроить диалог, подкидывая мне записки и документы, что могли пролить свет на произошедшие здесь события – потому что другого голоса у него попросту не было.Порой встречались целые толстенные папки, все до единой страницы которых были испещрены убористыми строчками случайным образом расставленных друг за другом букв русского и латинского алфавитов.И, спустя примерно пятнадцать минут, мои поиски увенчались успехом. Да еще и каким! У меня в руках оказалась связка листов, что я сначала принял за обычную техническую документацию о какой-нибудь из здешних экспериментальных установок. Но потом я увидел штамп с надписью «Комитет государственной безопасности. 27-й отдел». Краска печати, казалось, ни на каплю не выцвела за все эти годы.Я опустил взгляд чуть ниже и прочитал заголовок:«Программа экспериментов по прикладной генерации полей Кустова третьей и четвертой степени». И рядом – еще одна печать. Всего одно слово: «Вознесение».Стопка бумаг оказалась довольно внушительной по объему, а сам текст был написан сухим научно-деловым стилем с обилием непонятных терминов, значение которых приходилось угадывать из контекста либо вообще оставлять без разгадки. Поэтому, я не буду цитировать документ целиком, а дам вам короткую выжимку по поводу его сути и приведу некоторые цитаты.Вначале неизвестные авторы программы излагали понятийный аппарат исследований. Вкратце описывалось, к примеру, что такое «поле Кустова».