Так-так-так, а вот это уже куда интереснее. Похоже, передо мной медленно, но верно начинала раскрываться суть программы с загадочным названием «Вознесение».Если торсионное поле – это носитель информации, а поля Кустова принадлежат к категории торсионных полей… значит, и Источник, в первую очередь, является источником информации. Информации в самом широком смысле этого слова. А если предположить, что весь мир – по сути своей, и есть гигантский пласт информации, которая просто видоизменяется во времени, перетекая из одной непостоянной формы в другую…То получается, мягко скажем, внушительный поток данных. И вот чтобы весь этот бурный, нескончаемый поток знаний обо всем на свете заложенной в нем энергией не спалил весь мир дотла в течение нескольких минут, нужно было этот поток «заземлить». Провести через человеческое сознание, что, задействовав все свои ресурсы, в течение вряд ли продолжительного, но чрезвычайно напряженного момента времени, должно было… что?Каким-то образом впитать, обработать эту информацию. Поглотить ее, не дав вырваться наружу и уничтожить весь мир. Для этого, конечно, нельзя было пожертвовать и сотней заключенных – даже если опустить, что на такую толпу не напасешься устройств-излучателей. Нет, для этого требовались разумы лучших ученых.Лишь они были способны хотя бы в теории справиться с подобным ураганом данных.Только вот, насколько бы не была велика способность ученых «Алой Зари» к проведению аналитических действий, все же создатели эксперимента переоценили возможности человеческого разума. И переоценили существенно. Конечно, легко рассуждать задним числом, уже зная, чем все закончилось. Но ошибка то все равно вышла непоправимой, как не крути.Дальнейшее изучение документов только подтвердило мои догадки. Неизвестные авторы программы ссылались на некие «недавние исследования», якобы подтвердившие все смелые предположения «советской науки» об истинных способностях человеческого мозга – сообщалось, что они более чем в пятьдесят раз превышают те, о которых было известно ранее. Значит, предполагалось, что при обработке информации из Источника и должны были быть задействованы оставшиеся девяносто восемь с копейками процентов. В конечном итоге, должен был получиться дистиллят объемом примерно в десятую часть от изначальной волны – то есть, столько, сколько в принципе мог выдержать этот мир без того, чтобы ненароком не обратиться в пепел. Эта энергия скапливалось в специальном резервуаре – том странном, пирамидообразном сооружении, что свисало с потолка над головами «вознесшихся» ученых. И даже в таком значительно урезанном количестве этой энергии хватило бы, дабы на месяц снабдить электричеством средних размеров город.Вот только, не в меру амбициозные теоретики допустили две фатальных ошибки.Ну, во-первых, вычисления истинных возможностей человеческого мозга очевидно не выдержали практической проверки.А во-вторых, ученые не учли, что энергия-то в любом случае никуда не девается. Даже будучи впитанной человеческим разумом, информация все равно не растворится в небытии, не исчезнет без следа. Она останется там, в сознании, будет пытаться всеми правдами и неправдами уместиться в нем – всё равно, что толпа слонов, тщетно пытающаяся влезть в посудную лавку. И, в конечном итоге, разорвет это несчастное сознание на куски.И всё равно выплеснется в мир.В таком случае, оставалось лишь гадать, какая судьба ждала тот параллельный мир, из которого к нам «выкинуло» лабораторный комплекс «Алая Заря». Быть может, он оказался стерт этим потоком информации подчистую. А может быть, все с ним нормально, и он даже не заметил произошедшей катастрофы. Не зря все-таки нечто отделило лабораторию от своего родного мира. Быть может, эта стало результатом вполне логичной попытки мироздания защититься от последствий вышедшего из-под контроля эксперимента?Не знаю. И, наверное, никогда не узнаю.
ВРАТА ДЕСЯТЫЕ: ВЕЧНОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ. 4.
Когда я, наконец, оторвал взгляд от текста, мне показалось, что прошло не меньше нескольких часов.Но даже за эти несколько часов окружающая обстановка не могла измениться столь радикально.Я вдруг увидел, что комплекс, на самом деле, разрушен подчистую. Кем-то выстроенная иллюзия, теперь уже полностью лишенная смысла, рассеялась, и я увидел, что сижу ни в каком не в архиве, а посреди одного из научно-исследовательских помещений. Освещение с тепло-желтого сменилось на аварийно-алое. И в этом алом свете я видел груды раскуроченной, вывернутой наизнанку аппаратуры.Фолиант, который я совсем недавно держал в руках, исчез без следа. От него не осталось даже горстки пепла. Даже кучки пыли, что собиралась между страниц.А того разрисованного декоративного полотна, что, будучи натянутым на этот изуродованный каркас, довольно правдоподобно изображал из себя объективную реальность, больше не было. Похоже, в нем попросту отпала надобность. Экспозиция закончилась, и теперь я мог видеть все таким, каким оно было на самом деле.Залитый аварийным свечением цвета артериальной крови, весь комплекс и сам казался окровавленным. Я будтобродил по внутренностям огромного истерзанного монстра. Тот проход, по которому мы с Машей в прошлый раз вышли к залу с генератором, оказался безнадежно завален.Я остановился, дабы перевести дух и собраться с мыслями – тем более, что возникал вполне неиллюзорный риск заблудиться в этих чертовых лабиринтах.Закрыл глаза, стараясь не обращать внимание на то, что стенки век оказались залиты все тем же алым цветомникуда от него не детьсяи попытался начертить перед мысленным взором примерную карту лаборатории. Проблема была даже не в том, чтобы все визуализировать – с этим трудностей как раз не возникало. Гораздо тяжелее было вспомнить, где и как мы с Машей ходили в прошлый раз.Вскоре у меня получилось что-то, похожее на правду. Я постарался запечатлеть, зафотографировать этот мысленный образ. В теории, если вернуться чуть-чуть назад и пройти через зал «не-архива»… то, сделав небольшой крюк, можно было вновь вернуться на прежний путь, оставив позади завал и, в конце концов, выйти к той самой гермодвери, которую мы с Машей в прошлый раз так предусмотрительно открыли.Кто же знал, кто же знал, что мне придется оказаться здесь одному.Я вдруг почувствовал что-то близкое к отчаянию. Если бы здесь была Маша, мне бы, конечно, была намного легче. Я вспомнил ее уверенный взгляд, уверенную походку, уверенные движения. Именно этой уверенности мне сейчас и не хватало.Я даже затаил дыхание в какой-то слепой, ничем не оправданной надежде, что вот сейчас Маша появится. Легонько коснется моей руки, давая понять, что она здесь. И я даже весь сжался в ожидании этого прикосновения, потому что мне показалось, что вот-вот…Только ничего не происходило. Я оставался в полнейшем одиночестве.Я открыл глаза. И на секунду мне почудилось, что по залитой алою краской поверхности стен скользнула до боли знакомая тень. Легкая и невесомая, как горная лань. Сердце рухнуло куда-то вниз, в пустоту.И на этом все.