ВРАТА ОДИННАДЦАТЫЕ: ЛИМБ. 2.
-Здесь безопасно? – спросил я, но Ника лишь звонко рассмеялась.-Не бойся. Я думаю, на миллиарды километров вокруг нас нет ни единой души.-На миллиарды километров? Хочешь сказать, что…Мы спустились вниз на лифте, в котором играла какая-то ненавязчивая, фоновая музыка, и, пройдя сквозь пустой холл первого этажа, вышли в туманную уличную прохладу. Я вдохнул чистый, освежающий воздух. Туман казался таким непроницаемым, словно бы можно было отломить от него кусочек и разглядывать его, как снежинку, пока он не растает у тебя в руках. И мы шли сквозь этот туман, и из него степенно выплывали нам на встречу уличные фонари, пустые парковки и стоянки для электросамокатов, стены небоскребов и горящие неоном вывески поддельных, неработающих заведений.-Это место называется Лимб, - сказала Ника, - за ним – только Зеркальный Храм. Лимб действительно огромен. Наверное, даже бесконечен. И каждый, кто сюда попадает, почти не имеет шансов встретить другого – все равно, что выпрыгнуть в открытый космос и надеяться найти там такого же странника.Я взял ее за руку, весь внутренне сжавшись на короткое, но мучительно тревожное мгновение – а вдруг я вновь не смогу прикоснуться к ней? Вдруг опять между нами вырастет все та же невидимая, но непреодолимая стена. И, лишь ощутив тепло ее ладони, успокоился.-Но почему… - я завертел головой, словно бы сквозь туман можно было что-то разобрать, - почему он выглядит именно так?Я раз за разом бросал на Нику мимолетные взгляды – мне все казалось, что вот, сейчас она возьмет и растает в тумане. Снова исчезнет. И я больше никогда ее не увижу. Но ее рука в моей руке давала мне ощущение осязаемости того чуда, что шагало сейчас рядом со мной.Она пожала хрупкими плечами.-У каждого города есть свой Лимб. Лимб – это душа города. Его эссенция, понимаешь? Он отражает самую его суть.Туман как будто бы становился все гуще и гуще. Я уже не мог различить даже смутных очертаний окружающих предметов.-И, получается, суть Москвы – это небоскребы и туман?-Туман здесь не причем. А вот лабиринт из стеклянных башен… речь ведь не только об архитектуре.-Я понимаю. Но… неужели это и есть конечная точка? И если да, то какой в этом всем был смысл? Растаять в тумане?-Да что ты прицепился к этому туману? – она улыбнулась, - туман как туман. Нет, конечно, это не конечная точка. Это ведь Лимб.-И, стало быть, дальше Рай? Или Ад?-Дальше Зеркальный Храм.У меня перехватило дух от этого словосочетание. Я вдруг впервые в полной мере осознал, что никогда больше не вернусь в свой мир. В свой привычный и родной мир.Я даже остановился, и Ника остановилась тоже.-Я так и не понял, зачем это было нужно, - тихо сказал я, - нет, не подумай, я готов идти с тобой хоть куда. Хоть в Рай, хоть в Ад, хоть в этот твой Зеркальный Храм. Но только зачем?Ника сделала шаг и оказалась совсем рядом со мной. Прислонилась лбом к моему лбу.-Потому что там, в обычном мире, я всегда была лишней. И ты тоже.-И поэтому ты решила…-Да.-С самого начала я винил в твоем исчезновении себя.-Тебе не стоило этого делать, - прошептала Ника, и я ощутил ее теплое, согревающее дыхание на своей коже.Все, что я видел – это ее глаза. Зеленые, как июльская роща. Зеленые, как изумруд. Зеленые, как Р-16.Я даже не видел, а скорее ощущал, как туман вокруг нас продолжает сгущаться, превращаясь в почти осязаемую материю. Обволакивая нас мягким пуховым одеялом. Зеленые глаза, теплое дыхание на моем лице.-Я ждала тебя здесь. Ждала не просто так. Я знаю, что нужно делать дальше. Куда идти. Но я не хотела идти без тебя. Поэтому я ждала. И дождалась. Ты не представляешь, чего мне это стоило.-Ты не представляешь, чего мне это стоило, - эхом повторил я, - но теперь уже все позади. Почти. Что бы не ждало нас дальше. Главное, что мы снова вместе.Её губы становятся единым целым с моими губами.
ВРАТА ОДИННАДЦАТЫЕ: ЛИМБ. 3.
У ручья сидела Лилит и, кажется, грустила. По крайней мере, так мне почудилось – ее лица я все равно не видел, ибо она сидела к нам спиной. Да и ручей был ненастоящий – кто-то просто нарисовал его синим мелом на асфальте. Он струился среди стеклянных, вытянутых к небу коробок, что вновь проступили из тумана, когда тот стал рассеиваться.А туман вел себя странно. Он поднялся метров на двадцать над землей, продолжая заслонять собою небо, словно бы кто-то (возможно, тот же самый, что нарисовал ручей) растянул над городом белоснежное полотно. Но через его перистую ткань уже просачивались солнечные лучи.Компанию демонице, что сидела прямо на земле, составлял некто доселе мне незнакомый. Поразительно похожий на змею – это сразу бросилось мне в глаза. Даже отсюда я видел, как его кожа отливает зелено-золотистым, и заплетенные в дреды волосы его напоминали пучок из удавов.Мы замерли шагах в десяти от этой причудливой парочки. Вернее, замер я, а вслед за мной и Ника.-А ты говорила, что мы здесь одни, - прошептал я.-Ну же, неужели ты их боишься?Видимо, заслышав наши перешептывания, Лилит развернулась и посмотрела прямо на меня.-Я же говорила, что ты еще придешь, - сказала она и едва заметно улыбнулась.Ее змееподобный товарищ поднялся на ноги и двинулся в нашу сторону. Каждый его шаг отдавал уверенным спокойствием, степенностью. Величавостью.Это был хозяин Лимба. Это был истинный хозяин города.-Не каждому удается вырваться, - произнес он вместо приветствия, - но раз уж у вас получилось… я не вправе вас больше удерживать.Я молчал ошеломленный. Позабывший, что когда-то обладал даром речи.Уроборос развернулся, сделал несколько шагов, замер. Оглянулся и поманил рукой, призывая идти вслед за собой.И мы с Никой пошли. Все так же не разнимая рук.Когда я проходил мимо Лилит, она едва слышно произнесла:-Я буду ждать тебя через тридцать лет.-Я не приду, - бросил я на ходу ей в ответ.И, когда мы отошли уже не меньше, чем на полсотни шагов, следуя за золотистым плащом Уробороса, я все-таки не удержался – и взглянул через плечо. Лилит провожала нас взглядом.Туман, между тем, исчезал, обнажая скрытый прежде лазурно-голубой небосвод. На небосводе не было ни единого облачка, но все же кое-что тревожило его девственную чистоту. Это был силуэт змея, раскинувшийся, казалось, по всему небесному полотну. Он кольцом опоясывал вверенный ему город. Город, который породил его. И, в то же время – город, который породил он сам.И в этой дихотомии было что-то по-вселенски закономерное. Искать первопричину оказалось бессмысленным. Потому что и не было никакой первопричины. Ничего не было. Были только мы с Никой, отблески солнца на золотистом плаще Уробороса, и мир, закольцованный сам на себя.