ВРАТА ЧЕТВЕРТЫЕ: ПОГЛОЩЕНИЕ. 4.
Бегемот не приходил в мои сны в течение трех следующих ночей, и я уже начал было волноваться, что все было зря. Но на четвертую он все-таки появился.Только на сей раз это я был у него в гостях.В Космосе.Я падал в черную дыру, и Бегемот был этой черной дырой. И меня с невообразимой скоростью засасывало в самый центр бесконечной, всепоглощающей пустоты. Я понимал, что сплю, и в то же время не надеялся выбраться из этой передряги живым.Все происходило в полнейшей тишине.«Ну, конечно, - как-то отрешенно подумал я, - ведь звук не передается в вакууме».И я уцепился за эту мысль, как за соломинку. Потому что она, в отличие от всего остального, была логичной и рациональной.А этого мне в последнее время ох как не хватало.Но смерть все не наступала и не наступала. А потом я понял, что движение сквозь черноту в еще более черную бездну прекратилось, и я замер на горизонте событий. Тьма перед моими глазами была настолько чернильной, что мозг отказывался верить, будто в природе может существовать что-то настолько черное.И вдруг я заметил на фоне этой черноты непонятную светлую точку. И больше того: точка эта медленно увеличивалась в размерах. А значит, приближалась. Вопреки всем законам физики, что-то смогло вырваться из центра черной дыры и теперь на полной скорости неслось в мою сторону.Я, словно загипнотизированный, наблюдал за этим процессом. А точка все росла и росла в размерах, но я по-прежнему не мог разобрать, что именно она из себя представляет.И, прежде чем я успел понять, загадочный предмет прилетел мне прямо в голову.Черепную коробку пронзила боль. Болел каждый квадратный сантиметр моей несчастной головы. Болел с одинаковой чудовищной силой.«Если гонец приносит дурную весть, то его убивают», - промелькнула неожиданная мысль. И тут же растаяла в океане кипящей боли.Проснулся я с первой в моей жизни мигренью.
Промучился я до обеда, а потом мигрень прошла. Прошла совершенно внезапно, словно кто-то снял недуг по щелчку пальцев. После того, как боль отступила, я еще долго лежал, глядя в потолок и размышляя, что всё это может значить.А когда, наконец, встал, то обнаружил в кармане пижамных штанов то, чего там точно быть не могло.По крайней мере, никаких камней я туда не клал.Я сидел на краю кровати и разглядывал новый кристалл. Этот был гораздо скромнее предыдущего, конечно.Зато я, наконец, понял, что именно прилетело мне в голову в конце моего вещего сна. Только там камень был гораздо крупнее в размерах. Или я сам, наоборот, был гораздо меньше.«Подарком» от Бегемота оказался пепельно-серый кристалл идеально круглой формы. Я вертел его в руках и размышлял, как именно он может мне пригодится. На ум ничего не приходило. Ну, разве что, запульнуть им в кого-то, да и всё на том.«Так или иначе, в дальнейшем все на этот счет должно проясниться» - сказал я себе. Не хотелось думать, что я предпринял все эти танцы с бубном ради обычного каменного шарика.
ВРАТА ПЯТЫЕ: ЗАПУСТЕНИЕ. 1.
-Ты никогда не чувствовал одиночества в этом городе? – спросил у меня Артем, когда мы стояли на смотровой площадке Воробьевых гор и смотрели на вечернюю Москву. Перед моими глазами высилась громада «Лужников». Почему-то с этой точке мне всегда казалось, что стадион гораздо ближе, чем есть на самом деле. Будто протяни руку и прикоснешься к его железным конструкциям. За стадионом свечками среди многоэтажных зданий тянулись к беззвездному небу сталинские высотки. А чуть левее, совсем на горизонте горели неоновыми огнями небоскребы Москва-Сити.Мегаполис даже не собирался отходить ко сну. Этот город вообще никогда не спит, в отличие от многих своих обитателей.Дул холодный ветер, накрапывал легкий раздражающий дождь. Несмотря на не самую вдохновляющую погоду и позднее время, людей вокруг хватало – вечер субботы, как-никак. Поэтому вопрос про одиночество, на первый взгляд, казался совсем неуместным.Хотя, если быть с собой совсем уж честным, я понимал, что именно Артем имеет в виду.Я пожал плечами, натянул поплотнее капюшон. Открывать душу малознакомому человеку как-то не хотелось.Не дождавшись моего отклика, Артем произнес:-Я тоже. Я тоже чувствовал, и много раз.Я хмыкнул.-Неужели это так очевидно?-Что очевидно?-Ну что я дединсайд и все такое.Артем не ответил. Вместо этого сказал:-А знаешь, почему так происходит? Потому что ты никого из них не знаешь. Никого из этих людей, - он сделал широкий жест рукой, как бы указывая на всех, кто в эту секунду находился вокруг нас, - они для тебя – пустое место. Также как и ты для них. Оттого и всё вокруг – в какой-то степени лишь пустота. Этот город на самом деле пуст, как поверхность какой-нибудь мертвой планеты. И все многоэтажные зиккураты, которые мы возвели, чтобы чуть притупить это ощущение абсолютной пустоты, совсем не спасают. А только и делают, что усиливают чувство запустения, да еще и портят ландшафт.Видимо, слушать философские рассуждения Артема было моей платой за то, что пришлось потревожить его и выдернуть на встречу.Дело в том, что я снова зашел в тупик и мне требовался его совет.После Бегемота автор «Серпентии» посвятил целую главу демону по имени Абаддон. Это был демон всего заброшенного и покинутого, который приходился братом Десператосу. Однакохоть какого-то ритуала по его призванию мне найти не удалось. Романов только и делал, что расшаркивался в пространных эпитетах и пускался в философско-эзотерические бредни.Когда я поделился своей проблемой с Артемом, он оторвался от своего чизкейка, серьезно посмотрел на меня и сказал:-Ну, ты же понимаешь, что на этом этапе я знаю и понимаю уже не больше тебя? Можно сказать, в этом полный профан.Ах да. Оказалось, что Артем работает баристой в кофейне на Воробьевых горах. В этой кофейне, после того, как закончилась его смена, мы и сели пообщаться.Я задумчиво поболтал кофе в стакане.-Больше мне не к кому податься, - честно признался я, - а ты все-таки изучаешь «Серпентию» и должен понимать в ней хоть что-то.Артем развел руками.-Все дело в шифрах. Ты же сам говоришь, что Романов пишет про Абаддона очень абстрактно. Даже абстрактнее, чем про других демонов. Не знаю, какая у него для этого была причина. Но, так или иначе, в своих словах он закодировал какое-то послание. Разгадать его мне не под силу, уж прости.-«Ангел, что является сквозь лабиринт из зеркал и приносит на своих крыльях пустоту», - процитировал я по памяти. Тихо, едва шевеля губами. Пытаясь ухватить в этих словах что-то, что в них было сокрыто.Зеркала. Снова зеркала.Лабиринт из зеркал.Артем вдруг резко оживился. Щелкнул пальцами и произнес:-Вообще, у меня есть идейка. Но тебе она вряд ли понравится.Я сморщился. Обычно ни одно хорошее предложение не шло в комплекте с такими словами.-Что за идея?Артем выдохнул, словно ему самому было немного неловко говорить об этом:-Если честно, я в это совершенно не верю, но…-Ну что хоть там? Не томи, - взмолился я.-Ты слышал что-то о спиритических сеансах? О некромантии?Я фыркнул. Нет, готов я уже был поверить абсолютно во все. Дело было немного в другом:-Я, кажется, понял, к чему ты клонишь. Предлагаешь призвать дух Романова и лично его обо всем расспросить?Артем пожевал губы.-Я уже сказал, что сам в это не верю. Я много встречал такого, о чем большинство людей даже не подозревает. Да и ты теперь тоже. Но… среди всех этих чудес не было разговоров с мертвецами. И всё, что я слышал о подобных практиках, на деле оказывалось лишь обычным шарлатанством.-Если честно, я не удивлюсь уже ничему, - ответил я.-Но даже если хотя бы часть всех этих историй о спиритических сеансах правда, то без сильного некроманта тебе не обойтись. А где его искать, я понятия не имею. Повторюсь – все случаи, о которых я слышал, были обманом.Потом мы вышли на улицу. Уже темнело, но Артем сказал:-Пойдем, пройдемся. Не хочется возвращаться домой.-А как же твоя паства? – спросил я, все же последовав за ним, - наверняка уже заждались тебя.-Иногда они надоедают мне просто до чертиков, - признался Артем, на ходу накидывая капюшон на лысую голову, - среди них не так много идейных, как мне того бы хотелось. Большинство просто ищет, где потусоваться. Кому-то нравится ощущать свою причастность к чему-то важному и таинственному – но при этом такие люди обычно больше пьют и курят травку, чем что-то изучают. Тех, кто честно пытается докопаться до истины, на самом-то деле совсем не много.Так мы и оказались на смотровой площадке. Теперь я стоял, морщась от холода, и вглядывался в огни ночного города. А Артем нудел у меня над ухом.-У меня вообще есть мысль, что все, что мы делаем, - говорил он, - мы в конечном итоге делаем, чтобы избавиться от чувства одиночества.-Кажется, ты не первый, кто до этого додумался, - ответил я.-Да какая разница. На право первенства я все равно даже не думаю претендовать. Я же сам к этому пришел. И прочувствовал на своей шкуре.Вдруг защипало глаза. Наверное, от ветра. Я вспомнил единственного человека, с которым я не