Следующее, что я увидел – это звезды.Выяснилось, что в мире, не освещенном тысячами ночных огней, отлично видно каждую звездочку на небосклоне. Я бы так и продолжил лежать, разглядывая открывшуюся передо мной картину, но через несколько секунд в поле зрения бледным треугольником появилось обеспокоенное лицо Алисы.-Очнулся? – с облегчением выдохнула она, зачем-то слегка похлопав меня по щекам, - я уж испугалась, что ты прямо тут копыта и откинешь.Воспоминания о только что пережитом хлынули в сознание мощным зловонным потоком, и я зажмурился. Алиса верно истолковала мои эмоции:-Эта нечисть мертва, - сказала она, - кем бы или чем бы она ни была.-Нужно идти дальше, - произнес я, - и вообще хоть как-то двигаться. Пока мы остаемся на месте, мы наиболее уязвимы…И, словно в подтверждение моих слов, издалека донеслось нечто среднее между дьявольским смехом и жалобным плачем.-Даже не хочу думать, как выглядит тот, кто издает эти звуки, - пробормотала Алиса, помогая мне подняться. А я вдруг очень остро ощутил потребность в оружии.-Нужно вернуться за тесаком, - сказал я.Мы прошли назад около сотни метров, но тело убитого мною монстра отыскать не удалось – оно словно испарилось, растаяло на асфальте. Тогда Алиса высказала мысль, которая мне совсем не понравилась, не смотря на всю свою очевидность:-Похоже, ты ее не добил. И она уползла.-Я предпочту думать, что всё это нам просто привиделось, - мрачно ответил я. Посмотрел по сторонам. Каждая тень, каждое темное пятнышко казались мне живыми.-Как долго еще идти? – спросила Алиса.-Уже немного. И я даже знаю, почему Ника предложила встретиться именно в этом месте.-Если это вообще она…Я понимал, что Алиса вполне может оказаться права. Но мне хотелось верить в лучшее. Верить в чудо. Имею я право на чудо, в конце то концов?Поэтому я просто продолжил, сделав вид, что не услышал ее реплики:-Потому что в том, «реальном» мире после пар мы с ней часто зависали в этой кофейне.
Кофейня называлась Coffee&Jazz. Несмотря на название, внутри постоянно играли танцевальная музыкаи дурацкие ремиксы на разную попсу. И никакого джаза.Мы с Никой обожали это место. Не потому что оно было каким-то волшебным само по себе. Обычная хипстерская кофейня с робкими претензиями на что-то, чему она сама же и не соответствовала. Нет, оно было волшебным в контексте наших взаимоотношений. И именно это делало Coffee&Jazzнеудержимо притягательным для нас двоих.Вот воспоминание об одном из наших совместных вечеров. Почти год успел пройти с тех пор, а я, в свою очередь, успел забыть наш разговор. А после встречи с Артемом – снова вспомнил.За окном было холодно и темно, кружил декабрьский снег. А в кофейне уже вовсю царила предновогодняя атмосфера. Клубняк из нулевых уступил место джинглбеллсу и другим традиционно-рождественским песням.В тот вечер мы, как обычно, пришли в кофейню после пар. Но засиделись совсем допоздна, и время на часах уде близилось к десяти. Ника увлеченно болтала о всяких забавных глупостях, попутно набрасывая что-то карандашом в скетчбуке. Я, как завороженный, следил за движениями ее руки. Они были так выверены, так виртуозно отточены, что это казалось мне почти магией.Каюсь, за этим зрелищем я даже немного потерял нить ее повествования. Поэтому вздрогнул, когда Ника произнесла:-Ты не думал, что в этом городе очень много одиноких людей?Вопрос казался совершенно невинным, но что-то в нем мне не понравилось. Будто бы повеяло чем-то холодным и отчужденным. Сам не зная почувствовал, я вдруг почувствовал легкую печаль.-В каком городе? – тупо переспросил я.Ника звонко рассмеялась.-Ну, в Москве, конечно же. Я всегда думала об этом. Она такая большая…Мне захотелось закрыть эту тему. Отшутиться чем-то дурацким навроде «большая, как и моя любовь к тебе» и перевести разговор в другое русло. Но что-то внутри меня, задетое и разбуженное словами Ники, уже было не убаюкать обратно.-Мы рождаемся одинокими и умираем одинокими, - произнес я неожиданно для самого себя, будто при помощи моего голосового аппарата на связь с миром вышел некто другой, - и здорово, когда есть кто-то, с кем можно разделить свое одиночество.И я выразительно посмотрел на Нику, как бы давая ей понять, что рад быть одиноким вместе с ней.-В том то и проблема, - сказала она, - «разделить свое одиночество», а не «перестать быть в одиночестве». Это ведь две принципиально разные вещи.-Прости, что загрузил, - извинился я, не зная, что еще сказать.Она пожала плечами.-Наоборот, это ведь я подняла эту тему.Она потупила взгляд, уткнувшись в рисунок. Я зацепился за эту возможность, чтобы наконец-то перевести разговор в другое русло:-Что ты рисуешь? Покажи.Но вместо того, чтобы поддаться на мою просьбу и, как она всегда это делала, с гордостью показать готовый рисунок, Ника вдруг вырвала лист и скомкала в ладони.-Плохо получилось, - с виноватой улыбкой сказала она.Я приподнялся и перегнулся через столешницу.-Я тебя люблю, - сказал я, - и ты нарисуешь еще очень много хороших рисунков. Даже если этот получился не очень.Ника тоже приподнялась со стула и потянулась ко мне, и мы соприкоснулись губами.В Coffee&Jazz работал широкоплечий бородатый бариста по имени Андрей, который почему-то считал, что мы с ним приятели. И постоянно говорил: «тебе как обычно, да?». И каждый раз не угадывал, что я хочу заказать.Так вот. Целуясь, я краем глаза заметил, как Андрей довольно улыбается и показывает мне большой палец.