Суть в том, чтобы раздвинуть все моральные границы, которые только возможны. Но не каждому это под силу. Мне – точно нет. Но я стремлюсь. Стремление к освобождению от любых моральных границ – еще один из столпов нашего учения.@Я нервно сглотнул. Ко мне вдруг вернулось понимание того, что я, вообще то, сунулся в одиночку в логово сектантов.И, повторюсь, не известно ничего от них можно было ожидать.Артем закончил варить кофе и снова сел напротив. Закурил четвертую по счету сигарету.-И Ника тоже… пыталась раздвинуть границы, как ты говоришь?-Да. Она была очень увлечена этим. Повторюсь, не знаю, как она попала в серпентизм. Но к нам она пришла уже убежденной серпентисткой.Артем снова внимательно изучал меня маленькими голубыми глазами. Стоп… голубыми? Только что они были зелеными.-Твои глаза… - тихо произнес я.-Последствия моих опытов, - он криво усмехнулся, и глаза его стали серого цвета.Я молчал, не зная, что сказать. Просто наблюдал за тем, как глаза Артема ежесекундно меняют свой оттенок. Серый плавно перетек в коричневый. Коричневый – в синий, а синий – снова в голубой.-Просто небольшой цирковой номер. Чтобы мои слова звучали хоть чуточку убедительнее.И снова он тушит сигарету о столешницу.Воцарилась долгая тишина. Первой ее нарушил Артем:-Ты винишь себя?Я задумался, завороженный тем, как волнами меняется цвет его глаз. Голубой. Синий. Зеленый. Коричневый. Голубой.-Конечно, виню, - наконец, ответил я, оторвавшись от этого зрелища, - я думал, что все ее увлечения – просто подростковая путь. Да, признаться, она мне почти ничего не рассказывала. Обычно, люди, которые попадают в культ, они… стремятся увлечь своим учением как можно больше людей. С Никой была другая ситуация. Она скорее скрывала от меня, чем наоборот, пыталась проповедовать. И я подумал… ну мало ли. Кошек в жертву не приносит, и на том спасибо. А остальное – пройдет со временем. Все оказалось гораздо серьезнее, и конечно, я чувствую себя виноватым.Артем пожевал сигарету в зубах.-Мне сказать тебе такого, что могло бы тебя утешить. В смысле, снять чувство вины. Да и передо мной и не стоит такой задачи, сам понимаешь. Я не психолог, - размеренно произнес он, - но думаю, все еще не поздно изменить. Это не попытка тебя приободрить, нет, - он осклабился, обнажив ряды неровных желтоватых зубов, - легко не будет. Черт знает, может быть, станет только хуже. Но ты, вижу, уже свое решение принял.-Что мне делать? – снова спросил я.-Я ведь уже сказал. Отправься к Арке Отчаяния. Да, обычная. Неприметная арка в Парке Горького. Для всех, кроме тебя. Пройди через нее. Потом вернешься ко мне, и, так уже быть, я тебе помогу.Я долго смотрел на него, пытаясь поймать во взгляде хотя бы тень насмешки. Ожидал, что вот, сейчас он рассмеется, скажет, что все это большой идиотский розыгрыш, а все сказанное в последние полчаса он выдумал из головы на ходу. Но ничего такого не происходило. Артем был потрясающе серьезен.-Хорошо, - наконец, вымолвил я, потому что больше ничего мне все равно не оставалось. Пускай я окажусь клоуном на поводке у этого вот фрика. И что с того? Опять же, терять мне все равно больше нечего, потому что Нику я уже потерял.Потом я долго стоял во дворе и разглядывал отражения фонарей в лужах. Улица была пуста. В воздухе кружились осенние листья.А на следующий день я пошел в Нескучный Сад и нашел там Арку Отчаяния.Но пока что расскажу вам еще кое-какую историю.