Первым делом я встретился с ними.Нет, все-таки не совсем так. Черт, мне постоянно приходится делать оговорки. Видите ли, повстречать можно что-то, что объективно существует. Они же не существовали, а ровно наоборот – вся суть их естества была в полнейшем отсутствии чего-либо.Я вспомнил слово, однажды встреченное в «Серпентии» в одной из предыдущих глав – пустотники, и сразу же понял, о ком идет речь. О тех, кто представляет собой абсолютное несуществование, отсутствие чего-либо, даже вакуума. Совершенная пустота, по какой-то злой иронии проведения обретшая собственное сознание.И я чувствовал их боль. Чувствовал, насколько это плохо и мучительно – не существовать, и осознавать это. Но здесь, в пустоте Абаддона их боль притуплялась. Здесь они чувствовали себясловно рыбы в воде. Здесь было их убежище.Но существование манило их так, как свет от костра манит неосторожного мотылька. И тогда пустотники выбирались из своего забвения в мир людей, и это причиняло им страдание. Там они были лишними, неприкаянными.Просто представьте, какая это вселенская скука – не существовать, при этом осознавая собственное несуществование. А теперь добавьте к этому тот факт, что подобное состояние длится целую вечность. Потому что у небытия нет никаких границ.Пустотники были его многочисленными детьми. Детьми Абаддона. А сам Абаддон был тем абсолютным войдом, в которой обитали эти маленькие пустоты.А я падал в бездну. Это длилось бесконечное количество времени, и притом не происходило совсем, ни единой доли секунды – потому что в пустоте Абаддона не было времени. И на самом деле я не падал, потому что здесь не существовало верха и низа, не существовало самого пространства.Я бессилен описать то, что я увидел и испытал. Вернее, не увидел и не испытал.Но, так или иначе, одна из пустот обратилась ко мне лично.-Кто ты? Тебя не должно здесь быть. Ты есть на самом деле, - не услышал я его голос в своей голове.-Что значит «здесь»? Мне кажется, никакого «здесь» не существует, - решил возразить я.На что мне не ответили:-Я стараюсь говорить привычными для тебя категориями. Но если тебе будет так удобнее: что ты здесь не делаешь?Я отозвался честно и без увиливаний:-Я не ищу свою девушку. Она никогда не была здесь.Этот диалог так никогда и не случился. Он был недостающей деталью пазла, которую можно отгадать, лишь если посмотреть на всю картину целиком.-Почему ты вышел со мной на контакт? Что тебе нужно от меня? – спросил я у пустоты.На что пустота мне вновь не ответила:-Просто так я ощущаю себя чуточку живым. Будто я и вправду существую.-Кто такой Абаддон? Я должен встретиться с ним.-Встретиться вряд ли получится. А вот не встретится – это совсем другое дело.-Да, прости. Все никак не могу привыкнуть.-Ничего страшного.
Я снова оказался в Обратном Городе. На вершине небоскреба Москвы-Сити, как тогда, во сне. Только на этот раз рядом со мной не было Ники, и я смотрел на ночной, погруженный в беспросветную темноту, город, в одиночестве.Если честно, я просто был рад тому, что время и пространство вернулись на свои привычные места. Минут десять я просто стоял, прижавшись лбом к холодному оконному стеклу, и мне очень не хотелось, чтобы что-то происходило. Я так устал за последние недели, что желал только покоя. И если этот покой будет таким, то я совсем не против.Но в голове моей снова не зазвучал голос, которого не существовало:-Красиво, не правда ли?Это была ожившая недосказанность, которая внезапно заговорила со мной. Незаполненная ячейка пустоты в мироздании, которая обрела собственный разум.-Красиво, - вслух согласился я. Сам испугался того, насколько блеклым и уставшим прозвучал мой голос.Голова была пуста. Пуста.-Пустота манит и прельщает, и в то же время отпугивает. Любой, кто наделен сознанием, согласится со мной, если поразмыслит хотя бы чуть-чуть. Она привлекает абсолютным забвением и вселенским непоколебимым спокойствием, но при этом вселяет ужас, оголяя человеческое я и оставляя его наедине с самим собой. Я никогда не наблюдал за людьми и вот что не заметил: люди очень боятся оставаться наедине с собой. Отсюда не проистекает страх одиночества. Один из самых сильных людских страхов.И снова это слово: «одиночество». Оно будто преследует меня.А голос в голове продолжал молчать:-Да, в конечном итоге все в это и упирается. Страх остаться наедине с собственными мыслями. Увидеть, что на самом деле все мироздание – пустота. Никакого божественного замысла, никакого движения от низших форм существования к какой-то основополагающей цели. Только бесконечный цикл биологического воспроизводства и самоподдержания собственного существования. Когда ты один, и при этом ничем не занят, то непременно начинаешь чувствовать себя пустым, не так ли? Оставшись в одиночестве, превращаешься в пустоту.Мне нечего было ответить. Да это и не требовалось. Да и, в сущности, отвечать тоже было некому.-Давай я предложу тебе вот что. Своего рода сделку. Ты прекращаешь существовать, и в обмен на это получаешь возможность двигаться дальше. Не бойся, в пустотника я тебя не превращу – это было бы слишком жестоко. Ты лишь постепенно исчезнешь из реальности. Пропадешь. Станешь невидимкой, замершей на пороге между бытием и небытием. Как тебе такая идея?Я вжался лбом в стекло настолько сильно, что почувствовал боль.-Ты меня не обманешь? – спросил я, - тогда я смогу отыскать… ее?-Пустота никогда не обманывает. Напротив, на ее фоне любая вещь предстает настолько правдивой, насколько это вообще возможно.«Ты не хочешь этого» - услышал я в голове голос Лилит.-Хорошо, - процедил я, - согласен.-Вот и славно. Ты умеешь жертвовать. Это ценный навык. Он тебе еще пригодится.