ВРАТА ШЕСТЫЕ: ПАМЯТЬ. 2.
Дома я оказался уже ближе к десяти вечера. Встретил меня отец.Нет, немного не так. Мой настоящий отец, конечно же, по-прежнему лежал на Ваганьковском кладбище. А это был кто-то, очень сильно на него похожий. Или же…Увидев его на пороге, я смог только сделать шаг назад, прежде чем замер, не в силах пошевелиться. Отец выглядел удивленным.-Ты чего? – спросил он. Господи, я уже три года как не слышал этого голоса, - выглядишь так, словно призрака увидел.-Па… папа? – хрипло выдавил я и протянул руку. Прикоснулся кончиками пальцев к его груди.Папа нахмурился.-Сынок, с тобой все хорошо? Где ты был? Ты пил что-нибудь?Я попытался улыбнуться, но все до единой мышцы лица будто бы одеревенели, превратившись в свинцовую маску.-Нет, пап. Все хорошо. Просто… просто… а когда ты вернулся?Он вскинул бровь.-Вернулся? Я никуда и не уходил. У меня же отпуск. Забыл что ли?-А… - выдавил я. Получилось что-то, похожее на воронье карканье.Отец исчез за дверью.-Заходи уже, - крикнул он, - сколько можно на пороге то стоять?Итак, я снова оказался на развилке. Ситуация явно была из ряда вон выходящая. Очевидно, пройдя через «Вход в Пустоту», я оказался в каком-то альтернативном мире, где мой отец был все еще жив. Хорошо это или плохо? На первый взгляд, конечно, хорошо. Вот только доверия к подобным вещам у меня было немного.Конечно, я мог бы пойти назад на Кузнецкий мост. Попытаться отыскать ту самую дверь и вернуться обратно. Но даже если у меня это получится… Стоит ли оно того?Поэтому я отбросил сомнения и вошел в квартиру.Пахло жареной картошкой. На кухне шкворчало масло. Обстановка была, в целом, похожая на «настоящую», имелись только небольшие различия. К примеру, другая люстра в зале или другой цвет обоев в коридоре. Но если не обращать внимания на эти мелочи – ничего не изменилось.Вот только мой отец был жив и сидел на кухне, закинув ногу на ногу, и читал газету. Он всегда покупал бумажные газеты и новости узнавал исключительно оттуда. По старинке. Я не раз пытался приучить его к соцсетям и телеграм-каналам, но папа наотрез отказывался.Я замер в дверном проеме кухни, глядя на него.Мама поставила на стол три тарелки с ужином. В центре уже стоял графин с фирменным маминым компотом, который она варила по воскресеньям. Папа очень любил этот компот. Когда он ушел от мамы, она перестала его варить, и я думал, что может быть, так проявляется ее тоска по отцу. Мне очень хотелось верить, что она и в правду тоскует.Я сел за стол, взял вилку и уставился на тарелку, не в силах поднять взгляда и снова посмотреть на папу. Боялся, что он в любой момент может исчезнуть. Раствориться. Снова оставить меня одного.-Как там твоя Ника? Вы же с ней гуляли?Я вздрогнул, услышав мамин вопрос. Неужели они не в курсе? Да нет, не может быть…Я посмотрел на мать.-Ника… - протянул я и осторожно поинтересовался: - а когда вы видели ее в последний раз?Мама от неожиданности даже прекратила тереть тряпкой мокрую тарелку.-Как когда? Ну вот вчера вечером заходила. Вы ж с ней вместе домашку делали, разве нет? -А что, с ней что,-то случилось? – спросил папа.Ах, вот как. Вчера вечером…-Да нет… Не случилось… - ответил я. Аппетит, и без того невеликий, исчез напрочь.Значит, в этом мире Ника не исчезала? Не может быть…Я бросил взгляд на настенный календарь и увидел ту же самую дату, что стояла на дворе в «моем» мире. Двенадцатое декабря. И год тот же самый.Вытащив себя за волосы из ступора, я насадил кусочек жареного картофеля на вилку и собрался было отправить его в рот, но отец снова застал меня врасплох.-Как дела в инженерном? – спросил он. От меня не укрылось, как он выделил голосом последнее слово. И ладно бы, он просто сделал на нем явный акцент. Но ведь люди так не разговаривают. На самом деле он спросил бы: «как дела в вузе» или «как дела на учебе»? А в нынешней формулировке чувствовался очевидный подвох.Дело было в том, что учился я на филолога. Ну как учился. Теперь-то меня, напомню, и оттуда отчислили.Я поднял взгляд от столешницы и посмотрел на папу.-Мам, - осторожно позвал я, - а ты не замечаешь ничего странного?Отец, конечно, мог и не знать. Но мама…-Сынок, ты меня пугаешь… - услышал я ее голос.Я смахнул со стола несколько крошек.-Ты, папа, не успел застать моего поступления в вуз, - проговорил я, ощущая, как от этих слов в горле встает ком, - ты ведь прекрасно знаешь, что многотонный грузовик врезался в твои «жигули», когда ты ехал с загородной рыбалки обратно в Москву. Не знаю, почему сейчас ты так упрямо стараешься игнорировать этот факт, но опустим это. Так вот, папа. Наша с тобой инженерная мечта не сбылась. Мама настояла на моем поступлении в филологический. Когда-то ведь из нее так и не вышло филолога, - я бросил короткий взгляд на мать, - да мам? На втором курсе она встретила тебя, забеременела мною, а после родов к учебе так и не вернулась, - я продолжал говорить, ощущая, как каждое слово наждаком режет глотку, - я помню, как ты хотел, папа, чтобы я стал инженером. И, видит бог, я тоже этого очень хотел. Но не сложилось. Так бывает в жизни. Помню, как ты учил меня, что любую ситуацию в жизни можно разложить на совокупность возможных вариантов. Вариант «а», вариант «б», вариант «»в»… Если ко всему подойти с точки зрения математики, говорил ты, жизнь начинает казаться гораздо проще. Я до сих пор сохранил в себе эту привычку.Закончив свою тираду, я отвел глаза в сторону, взял стакан с теплым компотом и выхлебал его до дна. Все молчали. Я мог ожидать чего угодно, но не того, что все будут молчать.Когда я снова посмотрел на папу, он не выглядел растерянным. Расстроенным, даже разочарованным – да. Но он будто бы ожидал чего-то подобного.-Ты мог бы остаться… - произнес он дрогнувшим голосом, - если бы сделал вид… если бы только сделал вид…По его лицу вдруг прошла рябь, словно бы помехи на секунду закрыли собой телекартинку. И я могу поклясться, что в эту самую секунду под слоем помех я увидел его настоящее лицо. Лицо манекена. Восковой куклы, очень похожей на моего папу. Но всё же не являющейся им.Я помотал головой.-Нет, пап. Не мог бы. И ты это прекрасно знаешь. Ты – умер. А все, что вокруг – это иллюзия.На этих словах мир должен был поплыть, потерять очертания. Вернуться к своему привычному состоянию. Но ничего такого не произошло. Осталась та же кухня, и тот же кухонный стол, и то же посвистывание чайника.Я поднялся на ноги. Сказал:-Я пойду. Хорошо?Но ответить было уже некому. Мои родители превратились в манекенов. Мать поднесла ладонь ко лбу – да так и замерла в этой позе. Отец, наоборот, сидел прямой, как стрела. При жизни он обычно имел свойство горбиться.А в окошке показывали снегопад.