ВРАТА ПЕРВЫЕ: ОТЧАЯНИЕ. 3.
Я никогда не забуду, как мы с Никой в последний раз пошли кормить голубей в парке у ее дома. Был апрель, и Москву только-только солнечным укрыли покрывалом первые теплые деньки. На Нике была футболка с принтом, короткие шорты и кеды. Я смотрел на нее и думал о том, что она похожа на весну.Я помню, как мы стояли и смотрели на гладь озера, и она спросила:-Ты никогда не думал, что наш мир – не совсем такой, каким кажется?Я даже не сразу обратил внимание на суть сказанного – настолько неуместной эта фраза казалось среди погожего апрельского денька, в котором мы кормили голубей и смотрели на реку, и поэтому все было предельно понятно и ровно таким, каким оно и казалось.-Что ты имеешь в виду? –ответил я вопросом на вопрос, слегка нахмурившись.К этому моменту я уже подозревал о странных увлечениях Ники, но не придавал им ровно никакого значения. Кто-то из девушек увлекается астрологией, кто-то тарологией, а кто-то – вот… тем, чем увлекалась Ника. Я, если честно, слабо понимал, чем именно. Мало ли?Если честно, я ожидал, что она сейчас начнет разгонять какую-то философско-эзотерическую шнягу. Ну, она и начала.-Ну, вот эта река, к примеру, - медленно и размеренно сказала она, - течет сразу в нескольких мирах. Не только в нашем, понимаешь?Она резко повернула голову на меня, и я увидел, что зеленые глаза ее пылают тем самым светом, который чуть позже я узнал в глазах Артема. А я смотрел и думал о том, какая она красивая, зато почти не думал о том, о чем она говорила.А потом она сказала фразу, из-за которой, по большей то части, вы и читаете эту историю:-Егор, - произнесла она, взяв меня за руку и сжав ее так крепко, как только могла, - если я вдруг исчезну, пожалуйста, сделай все, чтобы найти меня.Я выдохнул. Потом вдохнул. Потом опять выдохнул. Нелепо улыбнулся, не зная, как реагировать:-Ника, - произнес я, постаравшись сделать свой голос как можно мягче, - у тебя что-то случилось? Не скрывай от меня, пожалуйста.Она мягко улыбнулась в ответ.-Нет. Ничего не случилось. Просто я хочу знать, что ты будешь меня искать, если я вдруг исчезну.Эти истории я знал. «Ты бы любил меня, если бы я была червем?» и все в таком духе.Над головами у нас кружила ворона. Мы синхронно подняли взгляды, потом синхронно опустили и посмотрели друг другу в глаза. Так и стояли, как два дурака, держа друг друга за руку. Я чувствовал, что рука у нее непривычно холодная, почти ледяная.-Буду, - наконец, произнес я, - обязательно буду. Ты только скажи хоть примерно, где именно искать.-Я оставлю тебе подсказку, - ответила Ника, и подалась ко мне, и поцеловала. Губы у нее были горячие, не то, что руки.И действительно оставила. Целых два адреса на корешке книги «Серпентия». Она ведь была уверена в том, что я возьму ее в руки, чтобы хотя бы полистать, и что найду эти заметки – пускай даже случайно. Теперь я в этом почти не сомневаюсь.А в то утро мы стояли и целовались. И я почему-то был уверен в том, что она никогда никуда не исчезнет.Потом мы пошли вдоль берега, держась за руки. Ворона продолжала преследовать нас, наматывая круги над головами. И тогда Ника выдала еще одну фразу, которую я тогда принял за что-то несерьезное, и которую теперь я уже не забуду. Она сказала:-Птицы чуют то, чего не чуем мы, люди.Выдала. она это так просто и буднично, словно рассказывала рецепт оладушек. Может быть, поэтому я и не придал особого значения ее словам. Ну, вычитала где-то, подумаешь. Хотя, я лично я слышал нечто подобное только про кошек…Я обратил внимание, что, несмотря на воскресный день, навстречу нам не попадается ни одного человека. Куда-то разбежались даже голуби, которых мы подкармливали буквально пять минут назад. Словно бы во всем мире остались только я, Ника, и безымянная ворона, кружившая над нашими головами.
ВРАТА ПЕРВЫЕ: ОТЧАЯНИЕ. 4.
И вот я стою в Парке Горького, вдали ото всех пеших троп и смотрю на невысокую белокаменную арку. Казалось, что ее построили за пять минут до моего появления. Трава вокруг нее была непритоптанная, а чтобы попасть сюда, мне пришлось свернуть с выложенной камнем дорожки и минут десять продираться, распихивая острые голые ветви и доверившись только gps-навигатору.Так или иначе, Ника и Артем меня не обманули. Вот она, арка, стоит передо мной. От времени она слегка покосилась, по периметру пошла трещина. Я стоял и смотрел на нее, и думал о том, что, мне собственно, делать дальше. Артем сказал, что через арку нужно просто пройти. Хотя, зная всех этих эзотериков, вполне можно предположить, что речь идет о чем-то метафоричном.Казалось, что все звуки в мире затихли. Стоял полнейший штиль, и можно было подумать, что перистые облака прибиты к небу гвоздями – настолько они были неподвижны. Двигалось в этом мире только мое сердце – оно быстро-быстро колотилось, словно меня ожидало что-то гораздо более страшное и волнующее, нежели на самом деле.Я сделал шаг, потом еще один. Протянул руку и прикоснулся к холодному мрамору арки. Он был таким же ледяным, как и ладони Ники в тот день, когда мы в последний раз пошли кормить голубей.Я вдруг увидел ее. Всего на секунду – с той стороны арки Ника протягивала мне руку. Черные волосы ее упали на глаза, и второй рукой она откинула их, и я увидел ее бледное лицо, на котором пылали большие зеленые глаза. А потом наваждение исчезло.Сердце колотилось уже где-то в глотке. Я оперся о стенку арки и посмотрел на небо. Облака все также были неподвижны.«Всего лишь показалось. Всего лишь мираж. Иллюзия».Ну конечно, мои нервы расшатаны до предела. Ну конечно, я слишком много думал о Нике в последние полгода. Вот и мерещится всякое.ты никогда не думал, что наш мир – не совсем такой, каким кажется?Но почему так тихо? Ни одна травинка не колышется. Словно бы весь мир замер.И я прошел через арку.И мир изменился.На меня вдруг обрушилась такая глыба отчаяния, что я упал на колени. Облака внезапно сорвались с места и принялись носиться по небосклону, наматывая круги вокруг земного шара. Поднялся ураган, и уши мои заложило от шума ветра. Небо потемнело.И я увидел его. Наверное, это и был Десператос.Весь он состоял из мелких и крупных черточек, которые каким-то неведомым образом складывались в нечто единое; в какой-то законченный образ, что, в то же время, постоянно расплывался, перетекал из одного в другой. И поразительным образом при этом сохранял постоянство. Среди этого хитросплетения выделялись глаза, которые словно бы парили в самом эпицентре мельтешащихся линий.Глаза эти выражали такую скорбь, такую вселенскую печаль, что сердце у меня в тот же миг едва не разорвалось от жалости. Жалости за весь мир. Перед каждой частичкой страдания, которая его наполняла. Взгляд Десператоса гипнотизировал, и как я не стремился отвести глаза, у меня не получалось этого сделать.Я не знаю, сколько это продолжалось. Время перестало иметь хоть какое-то значение. Может быть, прошло всего несколько секунд. А может быть, сменяя друг друга в бешеном круговороте, несколько вечностей прошли друг за другом; и все вновь вернулось к тому моменту, где я стоял на коленях, и, не отрываясь, смотрел в полные боли глаза Десператоса. Демон печали, демон страдания, взваливший на себя скорбь всего мира. Но об этом мне довелось прочитать чуть позже. А в ту секунду я просто-напросто принял внутрь себя частичку его страдания. И эта ноша оказалась для меня непосильной.По крайней мере, так мне тогда показалось.Следующие дни превратились для меня в бессвязную кашу, крепко замешанную на алкоголе. Поэтому я их почти не помню. Помню только, что почти полностью забросил учебу. Ника стала преследовать меня везде. Я чистил зубы (занимался данным занятием в эти дни я по большим праздникам), поднимал голову и видел за ее спиной свое отражение. На секунду – потом она неумолимо исчезала. Ложился спать, и, отворачиваясь к стенке, мог поклясться, что ощущаю, как под ее телом слегка продавливается матрас; и, поворачиваясь, был уже готов увидеть ее. Но там была только пустота.Единственное осознанное действие, которое я предпринимал в эти дни, чтобы окончательно не кануть в пучину своего тоскливого безумия – читал «Серпентию», которую оставил мне Артем.Прошла, наверное, где-то неделя с моей встречи с демоном. Пишу об этом буднично, словно бы о походе за хлебом. Наверное, потому что дальше мне пришлось пережить такое, после чего моя картина мира… несколько деформировалась. Если совсем коротко, то общение с демонами для меня теперь – нечто совершенно обыденное.