о свалится вниз, но она удержалась, сделал шаг назад и вдруг звонко-звонко рассмеялась. Ей явно нравилось играть с бездной.И это тоже был упрек в мою сторону. Я ведь знал, что ей нравится. И ничего с этим не сделал.Потом на сцену снова вышел Егор. С момента, когда разворачивалось действие предыдущего акта, прошло всего три года – но актер, который исполнял мою роль, явно был уже не тот же самый. Кроме того, он казался несколько старше, чем его персонаж. А может быть, так просто чудилось в полутьме, разбавляемой тревожным светом софита.Она подскочила к нему, схватила за руку и принялась рассказывать. Рассказывала обо всем: об учебе, о подругах, о мелках для рисования, которые купила на днях. Названия и имена были знакомыми и принадлежали настоящим местам и людям. Но в словах Ники раз за разом проступало что-то тревожное. К примеру, один раз она сказала:-Я нарисовала демона. Хочешь, покажу? Он почти как настоящий. Я видела настоящих.Нет, никогда такой фразы я не слышал от нее. Именно в такой формулировке. Но ведь постоянно что-то проскакивало, не так ли? А я предпочитал не замечать. Парень словно бы не слушал. Вернее, не очень старательно делал вид, что слушает.Ника взяла его за руку и подвела к краю сцены. Посмотрела вниз.-Погляди. Там такая чернота! – воскликнула она, подходя еще ближе к краю, -там, внизу – сплошная бездна. Погляди.Никакой бездны, конечно, не было. Для того, кто смотрел с моей точки зрения. Сама сцена высотой около метра, а под ней –деревянный дощатый пол. Можно спокойно спрыгнуть, не боясь себе что-то переломать.Но Ника явно видела нечто другое.Егор нехотя подошел к краю и тоже посмотрел вниз. Однако лицо его выражало лишь вселенскую скуку.-Прикольно, - сказал он таким бесстрастным голосом, что мне вновь стало стыдно. Неужели я действительно так себя вел?-Обними меня сзади, - попросила девушка, и парень вяло подчинился. Обхватил ее за талию. Ника сделала несколько мелких шагов вперед, и Егор послушно последовал за ней. А потом она сделала еще один, последний шаг, и теперь я видел, что пятки ее едва касаются краю сцены, и вся она почти что парит над бездной.-Обещай, что будешь держать меня так крепко, как только сможешь, - попросила она, повернувшись к нему лицом.-Угу, - ответил он.И отпустил.Ника выскользнула из его рук и с коротким вскриком упала со сцены. Исчезнув прямо в середине своего непродолжительного полета. Я увидел черную вспышку, на долю секунды затмившую собой все вокруг. А когда чернота спала, на сцене стоял уже один Егор, а Ники нигде не было.И вновь повторилось то, что я видел уже несколько раз. А именно, молчаливая сцена длиной в несколько минут, в течение которой актер стоял на сцене и молча смотрел на меня. Но дальше ничего не последовало. Егор просто развернулся и ушел в темноту.На этом представление и закончилось. Софит погас, и я остался сидеть в полнейшей темноте. Было так тихо, что казалось, будто в мире никогда и не было никаких звуков. А если и были, то все закончились. И больше их не будет. Ни одного.Я просто сидел и ждал, понимая, что вот так все закончится не может. И действительно, скоро вновь хлопнула входная дверь. В поле зрения появился Мементо. Неторопливой походкой он прошел к сцене, забрался на нее и сел на краю, и принялся болтать ножками в аккуратных черных туфлях.-Ты, кстати, снова можешь двигаться, - произнес он после непродолжительного молчания, - прости. Это было нужно для того, чтобы ты точно досмотрел все до конца.Я вдруг понял, что снова чувствую свои конечности. Что они у меня снова в принципе есть. Поднес ладонь к лицу, все еще не веря своему счастью. Пошевелил ногами. Потрогал лицо, которое на ощупь оказалось состоящим из плоти, а не из картона.Дождавшись, пока я окончательно удостоверюсь в собственной реальности, Мементо спросил:-Ну, так что? Ты останешься?-Что ты имеешь в виду? – спросил я. Голос был хриплым и надтреснутым. В горле пересохло, - у вас тут кулера нет?-В фойе. Прямо рядом со входом, - невозмутимо ответил демон, как-будто ему каждый час задавали подобный вопрос.-Странно, а я не заметил…Я помассировал лоб пальцами. Чувствовал я себя так, словно проснулся от беспокойного дневного сна.-Так ты останешься?В его голосе я вдруг услышал надежду.«Это всё – фальшь, - напомнил я себе, - они все здесь актеры. И Мементо – в том числе. Он просто хочет поймать тебя в свою ловушку».Ловушку ностальгии и сожалений по ошибкам прошлого.-Здесь можно всё исправить, - он картинно взмахнул руками, - ты ведь и сам это видел, не правда ли?Я помотал головой и твердо ответил:-Это ведь всё не настоящее. Манекены.-А какая разница? Если слегка расфокусировать взгляд и не присматриваться…-Я не хочу не присматриваться. Я хочу, чтобы все было по-настоящему. К чему мне твои иллюзии?-Я создам такой мир, который ты только захочешь, - он спрыгнул со сцены и принялся ходить вдоль нее, - у тебя будет все. Я дам тебе исправить все ошибки, которые не позволили тебе стать счастливым. У тебя будет богатство, любовь, верные друзья и всё, чего ты сможешь пожелать.-Только вот все это будет пластмассовое, - я упорно продолжал стоять на своем.Демон остановился, сложил руки за спиной и повернул голову ко мне:-Так ты не останешься?-Нет.-Тогда уходи.Я опешил.-Что? Вот так просто? И ты даже…Мементо пожал плечами.-А что я могу сделать? Все, кто ко мне приходит, делают это по своей воле. В этом вся фишка. Невозможно насильно заставить кого-то…-…жить в мире иллюзий, - закончил я за него, - и ты даже не сильно-то пытаешься скрыть, что жизнь, которую ты предлагаешь – не настоящая.-Я вижу это по-другому, - ответил Мементо, - какая разница, настоящая она или нет? Главное, что в этой жизни все так, как и должно было быть. А манекены, манекены… их еще нужно постараться разглядеть. Получается не у всех. Но даже если получается, многие готовы мириться с этим фактом.-Но не я.-Так я же говорю. Уходи.-Можно я задам последний вопрос, Мементо?-Давай.-Как ты связан с Абаддоном?Он дернул плечом и отвернулся.-Мы братья, - коротко ответил демон, - родные братья. Всё? А теперь иди.Я послушно встал и отправился прочь. С каждым шагом во мне росло ощущение, что вот сейчас-то меня схватят, и утащат за собой, и навсегда оставят в этом мире тусклых отражений. Я постоянно оглядывался, но коридор был темен, и в нем нельзя было ничего разглядеть. Потом впереди замаячил белесый свет, и тьма постепенно стала отступать.В предбаннике было пусто. Билитера-гардеробщика нигде не было видно. Я с недоверием покосился сначала на закрытое окошко билетной кассы, потом на ряды непонятно кому принадлежащих курток.Прямо рядом со входом и в правду стоял кулер. Во всей это архаично-аристократичной атмосфере он смотрелся как бельмо на глазу. Странно, что прежде я его не замечал.Я подошел и налил холодной воды в пластиковый стаканчик. Жадно вылакал. Потом проделал то же самое еще несколько раз, и лишь тогда горло перестало раздирать от сухости.Только тут я вспомнил, что, вообще-то, на улице зима и куртку придется все-таки забрать. Я печально вздохнул, прислушиваясь к завываниям метели за окном. Снова встречаться со странным работником гардероба не очень-то хотелось, но топать куда-то в такую погоду без верхней одежды не хотелось тем более.Впрочем, в гардеробе никого не оказалось. На звоночек никто не вышел. Ни с первой попытки, ни со второй, ни с третьей. Тогда я нерешительно отодвинул деревянную дверцу и прошел за стойку. В эту секунду ряды вешалок, под завязку набитые верхней одеждой, показались мне заколдованным лесом, в котором вполне себе можно было заблудиться, если не проявить должной осторожности.В тишине, нарушаемой лишь звуками непогоды с улицы, я отыскал свою куртку и поспешил выбраться наружу. Оставаться в театре становилось все труднее с каждой секундой. Молчаливая, отчужденная атмосфера сгущалась, становилась почти осязаемой. Начинала в прямом смысле душить – даже воздуха как будто бы стало меньше.Поэтому, одевшись как можно быстрее, я вывалился на улицу. Рядом со входом курила девушка, и мне вдруг тоже нестерпимо захотелось посмолить. Я даже пожалел, что на эмоциях выкинул собственную пачку сигарет.«Ну манекен и манекен, - решил я, - что, теперь даже сигарету стрельнуть нельзя?».Я подошел к незнакомке и хрипло попросил:-Извините, закурить не будет?Она повернулась ко мне, и я понял, что вернулся в свой мир. Лицо было живое. Человеческое. Не маска, неумело натянутая на пластик. Обычное лицо обычного человека.-Будет, - ответила она и потянулась в карман, - вы как-то странно выглядите. С вами все хорошо?-Да. Просто… - я нервно оглянулся, но никакого театра у меня за спиной уже не было. На его месте оказались магазин воздушных шаров и круглосуточная кофейня.А мимо спешили люди. Смеркалось, зажглись яркие неоновые огни. Многие заведения уже были украшены по-новогоднему.Девушка с тревогой поглядела на меня. Протянула сигарету. Я увидел, что пальцы у нее посинели от холода.-Чего перчаток не носите? – спросил я неожиданно для самого себя. Обычно я не имел привычки болтать с незнакомыми людьми, - такой мороз ведь…Она пожала плечами и ответила:-Не знаю. Просто люблю холод. Когда холодно, чувствуешь себя живой.Девушка отвернулась и сразу же будто забыла о моем существовании. Секунд тридцать мы просто стояли и курили в тишине. Потом она затушила сигарету носком ботинка и пошла прочь. А мне вдруг захотелось ее поблагодарить. Наверное, я просто был очень рад, что выбралс