ВРАТА ШЕСТЫЕ: ПАМЯТЬ. 4.
На этот раз он был в моей комнате – конечно, при желании ему ничто не мешало проникнуть внутрь.Я не спал – такой роскоши позволить себе я просто не мог. Вместо этого лежал на кровати, повыше натянув одеяло, и тревожно оглядывался то на дверь, то на темный прямоугольник незашторенного окна.Вот только монстру все эти человеческие условности были ни к чему.В комнате горел свет, но Барабашку это ничуть не смутило. Он возник из ниоткуда, словно бы сотканный прямо из спертого воздуха моей спальни. Теперь чудовище было всего в паре метров от меня. Я почувствовал острую, почти непреодолимую тошноту – настолько монстр был отвратителен. Я видел, как десятки его конечностей-отростков извиваются, словно черви. Еще мгновение – и образ сменился на нечто не менее омерзительное. Потом еще, и еще раз. И все это в течение нескольких секунд. До тех пор, пока Барабашка не успел осознать, что попал в ловушку.Эту ловушку я заботливо выстроил для него еще с вечера. Расставил зеркала по всей комнате и запер его в лабиринте собственных отражений.Монстр вдруг заревел, и я узнал тот низкочастотный утробный рык, что мне довелось услышать в момент нашей первой встречи. Еще секунда – и Барабашка принялся крутиться на месте, и пугающие образы, из которых он состоял, стали сменять друг друга с еще большей скоростью – и теперь я едва мог различить что-либо в этом мельтешении щупалец, глаз, крыльев, отростков и гноящихся ран.Монстр заметался по комнате, наталкиваясь то на одно зеркало, то на другое – и на каждом из них он оставлял след жирной пузырящейся слизи. Я же забился под одеяло так, чтобы видны били одни глаза. Сейчас от этих глаз зависело очень многое.А чудовище продолжало крушить мою комнату. Я не обращал особого внимания на все эти разрушения – на кону сейчас стояло нечто гораздо большее. Собственно, моя жизнь – не много и не мало. А вот тот факт, что два зеркала уже оказались разбиты вдребезги, вселял существенную тревогу. С каждым разрушенным отражением защита слабела, а с последним зеркалом должна была растаять окончательно.Хорошо, что монстр этого не понимал. Он вообще не понимал очень многого. Например, где именно среди этих многочисленных отражений – настоящий он. И это заставляло его чувствовать глубочайшее смятение, а от смятения рождалась ярость.Так или иначе, у меня оставалось всего минута, может быть полторы, до того момента, как все зеркала окажутся разрушенными.Поэтому я приступил к действию.Нужно было расфокусировать зрение, но сделать это в состоянии, близком к панике, оказалось не так-то просто. До этого я весь вечер тренировался на стереокартинках, и под конец научился различать их почти на автомате – от того во мне теплилась надежда, что и с Барабшкой удастся расправиться столь же просто.Но мои желания разбились о суровую реальность. Монстр метался по комнате, стремительно менял внешность и очертания, переливался всеми возможными и невозможными цветами. В глазах у меня рябило, и чем сильнее я пытался расслабить их, тем больше они напрягались.Когда предпоследнее зеркало рухнуло на пол и сотнями мелких осколков разлетелось по ковру, я уже начал прощаться с жизнью. И тут, словно услышав мои мрачные мысли, Барабашка застыл на месте, развернулся и посмотрел прямо на меня. В этот момент его тело представляло собой бесформенный сгусток какой-то пепельно-серой материи без намеков на гуманоидные конечности и уж тем более на какие-то черты лица. Но я готов поклясться, что в ту самую секунду чудовище буквально вперилось в меня взглядом.И вот, когда я уже почти совсем отчаялся, у меня получилось расфокусировать взгляд. И тогда я увидел.Да, увидел то, что и ожидал.Стало поразительно тихо. Не было больше никакого гулкого рычания; звуков бьющегося стекла и падающих предметов. Я медленно выдохнул, все еще не веря, что у меня получилось.Передо мной стоял манекен. Грубая болванка под человека. Ни волос, ни лица. Просто кусок голого пластика.В гробовой тишине прошло минуты три. Я сидел, выглядывая из-под одеяла, и пялился на манекен. Ожидая, что в любой момент кошмар может вернуться. Но ни через тридцать секунд, ни через минуту, ни через две этого не произошло.Тогда я скинул с себя одеяло и подполз к краю кровати. Дотянулся пальцами до холодной пластмассы. Ничего.Слегка толкнул, и манекен беззвучно плюхнулся на пол.Я дотянулся до тумбочки, взял пачку сигарет и закурил прямо в комнате – чтобы дойти до балкона, нужно было пробраться через настоящий ковер из осколков стекла. Меня все еще била крупная дрожь – не от страха, нет. От омерзения. Страх растаял, превратившись в кучку пепла на моем постельном белье.Я не мог оторвать глаз от манекена, который всего несколько минут назадказался мне самым отвратительным чудовищем из всех, что мне только доводилось видеть на своем пути.Если честно, на душе было скорее гадко, чем радостно. Я думал об Артеме. О том, что он так и не смог справиться с собственным кошмаром. Разглядеть за мельтешением пугающих образов обычного манекена. Понять, что те смертельные раны он наносил себе сам.