и кожа была какого-то нездорового сероватого оттенка. В общем, на сына богатенького банкира я не был похож даже с очень большой натяжкой.Хотя, конечно, можно было подумать, будто я сижу на каком-то очень дорогом и экзотическом наркотике, и поэтому так выгляжу.А между тем, реальность продолжала отказываться от меня, как от ненужного ребенка. Возвращаясь обратно к своему месту, я волей-неволей обращал внимание на то, каким «невидимым» стал для всех вокруг. И ладно бы тот факт, что в мою сторону никто будто бы специально не смотрел, отворачиваясь еще при моем приближении. Несколько раз на меня наталкивались чьи-то тела, пахнущие одновременно потом и дорогим одеколоном. Еще пару раз я едва успел увернуться от официантов с блюдами, которые перли прямо на меня, до последнего отказываясь сворачивать с курса. Присутствующие действительно в упор меня не замечали. И если в любой другой ситуации мне вряд ли бы стало приятно от этого факта, то сейчас он наполнял меня странным уютом и чувством хрупкой, но все-таки безопасности.Кроме того, от меня не укрылось, что определенная часть присутствующих пришла в некое оживление. Я явился не к началу происходящего – зал к моменту моего приезда был уже полон. Теперь же некоторые гости вечеринки, покинув свои столики, устремились вниз, на первый этаж.Вернувшись к своему месту, я бросил взгляд туда, вниз. Кардинальным образом ничего не поменялось – загадочный алтарь (теперь я почему-то вовсе не сомневался, что это алтарь) по-прежнему стоял в центре площадки, но к нему постепенно стекались люди.Мне вдруг стало не по себе. Не то чтобы доселе я был особенно спокоен, но теперь на душе и вовсе заскребли кошки. Какого-то невероятного разврата, вопреки собственным ожиданиям, я пока что здесь не заметил. Однако самое страшное явно было еще впереди. А от этого помоста, которые все никак не давал мне покоя, и вовсе веяло чем-то настолько нехорошим и омерзительным, что я почти физически ощущал эту тяжелую энергетику. А еще мне, вопреки всякой логике, вдруг почудилось, что я улавливаю аромат крови, исходящий от него.Чтобы чуть успокоиться, не мешало бы выпить стаканчик воды. Я несколько раз безуспешно попытался подозвать к себе официанта, после чего плюнул на это бесперспективное занятие. Рядом со мной стоял пустой столик, на котором кто-то оставил бокал с жидкостью, что я на вид определил как мартини. Хозяин бокала, судя по всему, уже отправился на первый этаж. Пить хотелось настолько, что я был уверен: такой сильной жажды я не испытывал очень и очень давно. В горле першило от сухости. Тогда я, отбросив сомнения, подошел, взял бокал и в один присест вылакал его содержимое, не обращая внимания на горький привкус алкоголя.Обернувшись, я увидел перед собой прежнюю девушку-хостес и аж подпрыгнул от неожиданности. В следующую секунду вдруг стало стыдно: я подумал, что меня поймали за воровством алкоголя с чужих столиков. Однако девушка никак не прокомментировала мой постыдный поступок. Вместо этого, все так же приветливо улыбаясь, произнесла:-Тяните жребий. Время пришло.За последние полчаса, что я провел, отделенный от происходящего как бы невидимым экраном, я настолько уверовал с собственную невидимость, что теперь, когда ко мне вдруг взяли и обратились вот так, напрямую, почувствовал, будто бы меня обнаружили. Будто бы я попался, понимаете?Я опустил взгляд и увидел, что она держит в руках шляпу. Жребий? Что еще за жребий?-Чтобы это такое ни было, постарайся, пожалуйста, вытянуть удачный вариант, - снова проснулся Эрнест. Как будто это и в правду зависело от меня.Хостес по-прежнему ждала, и ее улыбка казалась приклеенной к лицу. Я отчего-то вспомнил Дарь из маркетинговой компании. Создавалось ощущение, будто улыбка у них одна на двоих и носят они ее попеременно.Я послушно запустил руку в шляпу и нащупал там множество каких-то глянцевых бумажек.-Удачи, - с придыханием произнесла девушка, и плечи ее качнулись, - может быть, этот жребий будет счастливым для вас. Шанс, конечно, совсем небольшой, но не равен нулю.И она вдруг неловко рассмеялась.А мне ее слова совсем не понравились. Что значит, шанс счастливого жребия совсем небольшой? Да, в конце то концов, что именно мы при помощи этого жребия пытаемся выяснить?Ах, как хотелось задать кому-то эти вопросы. Вопросы, ответы на которые казались очевидными абсолютно всем, кроме меня. От этого я чувствовал себя до бесконечности глупо. Будто бы единственный в кинозале не понимал смысла фильма, который смотрел.Так или иначе, хотеть я мог что угодно, но деваться было особо некуда. Я вытащил из шляпы одну из бумажек. В клубе было достаточно темно, и я поднес ее к глазам, чтобы разобрать напечатанное.Впрочем, ничего особенного я не увидел. Просто номер, выведенный золотым шрифтом поверх черной бумаги. Сто сорок три. Номер сто сорок три.-Номер сто сорок три, - озвучил я, для убедительности продемонстрировав девушке бумажку.-Ожидайте результатов жребия, пожалуйста, - вежливо отозвалась она и поплыла дальше.-Есть какие-нибудь идеи, что это значит? – тихо поинтересовался я вслух, отвернувшись от прохода и слегка наклонив голову к груди.-Ровно ноль целых, ноль десятых, - с готовностью отозвался Эрнест.Между тем, площадка первого этажа продолжала наполняться людьми. Я увидел еще несколько сотрудников «Халигаликришны», что сновали в толпе с точно такими же шляпами в руках. Сцена по-прежнему пустовала. Пустовал и таинственный постамент в центре площадки.-Будьте, пожалуйста, добры, продемонстрируйте еще раз свой пригласительный билет. Не переживайте, это лишь дополнительная проверка в целях усиления конфиденциальности.Я вздрогнул и обернулся на голос.Несколько секунд мне потребовалось, чтобы понять, что обращаются не ко мне. Толстяк за соседним столиком достал из кармана два скомканным листка бумаги – видимо, на себя и на свою спутницу, - и протянул сотруднику заведения.Тот принял бумаги и долго и внимательно их изучал, попутно сверяясь с базой у себя в смартфоне. Я стоял, прислонившись спиной к перилам второго этажа, и не мог оторвать взгляда от этого бесхитростного и безобидного на первый взгляд зрелища. Вернее, оно и было безобидным, скорее всего. Для всех, кроме меня.Меня вдруг торкнуло. Я осознал, что стоять на месте в эту секунду для меня далеко не лучший вариант. Сейчас этот мужчина в строгом деловом костюме, с беспроводной гарнитурой в ухе, обратит внимание и на меня и тоже попросит показать пригласительный. Что я ему покажу? Пустой клочок бумаги?Тогда я сдвинулся с места, едва перебирая ватными ногами. Аккуратно заскользил между рядами столиков, многие из которых уже успели опустеть.Человеческий поток, между тем, усиливался. Гости покидали свои места. Получалось так, что я иду против течения – люди стремились к лестнице, ведущей на первый этаж; я же наоборот, пробирался вглубь зала. Уже одно это выделяло меня на общем фоне, как окраска перьев – белую ворону.Неужели в «Халигаликришне» началась облава? Неужели кто-то понял, что внутри – чужак? И даже если нет, даже если это и в правду была просто дежурная проверка – ко мне ведь тоже могли точно также подойти в любой момент.Между тем, музыка сменилась и стала громче. До этого она звучала фоном, совсем ненавязчиво. Теперь же от резкого шума закладывало уши. Другим стал и характер звучания – легкая фортепианная классика уступила место чему-то очень тяжеловесному и ритмичному, от чего у меня тут же возникли ассоциации с ритуальной музыкой африканских племен. Низкие пульсирующие частоты, казалось, лились из каждой клеточки пространства, а массивная бас-бочка на четыре четверти словно бы била мне тяжелым кулаком прямо в грудь.-Похоже, что-то и в правду начинается, - услышал я в собственном мозгу воодушевленный голос Эрнеста. Ему то, конечно, было увлекательно. Он смотрел кино от первого лица. Там у себя, можно сказать, в полной безопасности. А вот мне приходилось быть главным героем.Я вдруг осознал, что людской поток усиливается с каждой секундой. Продираться сквозь него в обратном направлении стало еще сложнее. Только теперь я понял, как много людей собралось в этот вечер в клубе «Халигаликришна». Дабы лицезреть… что?Ритмичная барабанная музыка стала невыносимо громкой. Казалось, даже воздух соткан из этого удушающего, гипнотизирующего звука, отдающегося в самых глубинах моего первобытного «я». Сердце подстроилось под ритм ударных и теперь билось также равномерно и не спеша. И казалось, что это пульсирует – ни много, ни мало - сама вселенная.Я окончательно сдался и прекратил всякие попытки пробиться сквозь сгустившуюся толпу. Теперь течением меня несло обратно, к выходу на первый этаж. К тому самому загадочному постаменту, что по какой-то причине одним видом своим вызывал у меня сверхъестественное отвращение.Я ощутил энергетику толпы. Почувствовал безумие, которое кипело в крови каждого из присутствующих. Видел, как люди на глазах теряют человеческий облик. Среди них были знакомые мне артисты и шоумены, парочка бизнесменов, чьи лица мне доводилось видеть по телевизору; модный писатель в белом пиджаке и стильных очках в оранжевой оправе. И каждый из них пер, лез, изо всех сил рвался к какой-то единой для всех цели; и стремился достичь этой цели как можно быстрее.А я, то и дело подталкиваемый то в плечо, то в спину, едва успевал перебирать ногами, да беспрестанно вертел головой, ста