Впрочем, ничего особенного я не увидел. Просто номер, выведенный золотым шрифтом поверх черной бумаги. Сто сорок три. Номер сто сорок три.-Номер сто сорок три, - озвучил я, для убедительности продемонстрировав девушке бумажку.-Ожидайте результатов жребия, пожалуйста, - вежливо отозвалась она и поплыла дальше.-Есть какие-нибудь идеи, что это значит? – тихо поинтересовался я вслух, отвернувшись от прохода и слегка наклонив голову к груди.-Ровно ноль целых, ноль десятых, - с готовностью отозвался Эрнест.Между тем, площадка первого этажа продолжала наполняться людьми. Я увидел еще несколько сотрудников «Халигаликришны», что сновали в толпе с точно такими же шляпами в руках. Сцена по-прежнему пустовала. Пустовал и таинственный постамент в центре площадки.-Будьте, пожалуйста, добры, продемонстрируйте еще раз свой пригласительный билет. Не переживайте, это лишь дополнительная проверка в целях усиления конфиденциальности.Я вздрогнул и обернулся на голос.Несколько секунд мне потребовалось, чтобы понять, что обращаются не ко мне. Толстяк за соседним столиком достал из кармана два скомканным листка бумаги – видимо, на себя и на свою спутницу, - и протянул сотруднику заведения.Тот принял бумаги и долго и внимательно их изучал, попутно сверяясь с базой у себя в смартфоне. Я стоял, прислонившись спиной к перилам второго этажа, и не мог оторвать взгляда от этого бесхитростного и безобидного на первый взгляд зрелища. Вернее, оно и было безобидным, скорее всего. Для всех, кроме меня.Меня вдруг торкнуло. Я осознал, что стоять на месте в эту секунду для меня далеко не лучший вариант. Сейчас этот мужчина в строгом деловом костюме, с беспроводной гарнитурой в ухе, обратит внимание и на меня и тоже попросит показать пригласительный. Что я ему покажу? Пустой клочок бумаги?Тогда я сдвинулся с места, едва перебирая ватными ногами. Аккуратно заскользил между рядами столиков, многие из которых уже успели опустеть.Человеческий поток, между тем, усиливался. Гости покидали свои места. Получалось так, что я иду против течения – люди стремились к лестнице, ведущей на первый этаж; я же наоборот, пробирался вглубь зала. Уже одно это выделяло меня на общем фоне, как окраска перьев – белую ворону.Неужели в «Халигаликришне» началась облава? Неужели кто-то понял, что внутри – чужак? И даже если нет, даже если это и в правду была просто дежурная проверка – ко мне ведь тоже могли точно также подойти в любой момент.Между тем, музыка сменилась и стала громче. До этого она звучала фоном, совсем ненавязчиво. Теперь же от резкого шума закладывало уши. Другим стал и характер звучания – легкая фортепианная классика уступила место чему-то очень тяжеловесному и ритмичному, от чего у меня тут же возникли ассоциации с ритуальной музыкой африканских племен. Низкие пульсирующие частоты, казалось, лились из каждой клеточки пространства, а массивная бас-бочка на четыре четверти словно бы била мне тяжелым кулаком прямо в грудь.-Похоже, что-то и в правду начинается, - услышал я в собственном мозгу воодушевленный голос Эрнеста. Ему то, конечно, было увлекательно. Он смотрел кино от первого лица. Там у себя, можно сказать, в полной безопасности. А вот мне приходилось быть главным героем.Я вдруг осознал, что людской поток усиливается с каждой секундой. Продираться сквозь него в обратном направлении стало еще сложнее. Только теперь я понял, как много людей собралось в этот вечер в клубе «Халигаликришна». Дабы лицезреть… что?Ритмичная барабанная музыка стала невыносимо громкой. Казалось, даже воздух соткан из этого удушающего, гипнотизирующего звука, отдающегося в самых глубинах моего первобытного «я». Сердце подстроилось под ритм ударных и теперь билось также равномерно и не спеша. И казалось, что это пульсирует – ни много, ни мало - сама вселенная.Я окончательно сдался и прекратил всякие попытки пробиться сквозь сгустившуюся толпу. Теперь течением меня несло обратно, к выходу на первый этаж. К тому самому загадочному постаменту, что по какой-то причине одним видом своим вызывал у меня сверхъестественное отвращение.Я ощутил энергетику толпы. Почувствовал безумие, которое кипело в крови каждого из присутствующих. Видел, как люди на глазах теряют человеческий облик. Среди них были знакомые мне артисты и шоумены, парочка бизнесменов, чьи лица мне доводилось видеть по телевизору; модный писатель в белом пиджаке и стильных очках в оранжевой оправе. И каждый из них пер, лез, изо всех сил рвался к какой-то единой для всех цели; и стремился достичь этой цели как можно быстрее.А я, то и дело подталкиваемый то в плечо, то в спину, едва успевал перебирать ногами, да беспрестанно вертел головой, стараясь охватить взглядом каждую частичку происходящего.-Вау! - ахнул Эрнест, - что ж это твориться то? Мамочки! Смотри, чтоб не зашибли ненароком.Но мне было уже все равно, зашибут меня или нет – настолько я слился с толпой, растворился в ней; потерял собственное эго в чем-то гораздо большем, нежели я сам. Я даже не заметил, как оказался на первом этаже. Видел, что рты у многих широко распахнуты, будто бы в крике, но не мог расслышать голосов – настолько громкой была музыка. С каждым ударом бочки все внутренности у меня переворачивались, перетасовывались и тут же волшебным образом вставали обратно на место.А потом все затихло.Просто в какую-то секунду я вдруг осознал, что наступила полнейшая тишина. Разве что в ушах стоял звон – и это был единственный звук, который я слышал. Одновременно с этим ко мне стремительно стало возвращаться чувство реальности. Я снова ощутил себя кем-то, вспомнил собственное имя. Вспомнил, что я, вообще-то, отдельная личность. Ощущение было странное. Словно знакомишься сам с собой.Наверное, примерно так люди выходят из комы или избавляются от амнезии.Все вокруг вдруг засверкало золотым – это включились незамеченные мною ранее прожектора и диско-шары.«Он любит золото», - почему то пронеслось у меня в голове. Какой-то странный обрывок чужеродной мысли. Не моей мысли.Все ждали чего-то в совершенном молчании, не прерываемом даже легкими шепотками. От этой тишины мне стало даже более некомфортно, чем от прежней громогласной музыки. Я вглядывался в лица присутствующих, окропленные частичками золота, и видел в них тревогу.Вернее, даже не так. Тревожное ожидание. Именно что ожидание чего-то очень важного, если не судьбоносного для каждого из тех, кто пришел этой ночью в клуб «Халигаликришна».И я тоже ждал. Ждал, не зная чего. А еще знаете что? Никто из них не моргал. Вот прямо никто. Просто представьте эту картину. На первый взгляд, ничего особенно жуткого – но это только на первый. А на деле, куда ни глянь, встречаешь остекленевшие выпученные глаза, которые не закрываются ни долю секунды.Умом я понимал, что мне нужно затаиться и слиться с толпой настолько, насколько это вообще возможно – но сделать этого не мог. Слишком сильная, невыносимая тревога поднималась из глубин моего сознания, когда я пытался замереть, превратившись в точно такую же марионетку. В эти секунды мне тут же начинало казаться, будто бы каждый из немигающих взглядов устремлен прямо на меня.Поэтому я то и дело вертел головой и мял лацканы пиджака, бросая короткие взгляды на постамент, подкрашенный алыми лучами.Постамент был алым, а все остальное было золотым. Разве может освещения распределяться таким причудливым образом?...Вдруг на сцене, про которую я уже успел подзабыть, обозначилось какое-то движение. Кулиса из черной ткани поползла в сторону, и из-за нее на сцену выскочил очень невысокий человечек, почти карлик, ростом не выше полутора метров. Одет он был во фрак, одна часть которого была красной, а другая – зеленой, почти как у придворного шута. Придурковатый образ дополнял высокий котелок на голове, размером едва ли не больше, чем голова самого человечка. Как котелок держался на голове и не падал, было известно одному провидению.Этому появлению отлично подошла бы развеселая цирковая музыка, или хотя бы парочка ударов в фанфары, но нет – тишина оставалась такой же непроницаемой. Можно было услышать даже стук башмаков человечка.Вслед за полуросликом во фраке на сцену выкатили столик со стоящей на нем прозрачной емкостью. Присмотревшись, я понял, что емкость эта наполнена лотерейными шариками, и вспомнил про таинственную жеребьевку.Моя бумажка с номером «сорок три» все еще лежала у меня в кармане. И почему-то выигрывать мне очень не хотелось.-Дамы и господа! – поправив сползающий котелок, торжественно начал ведущий. Голос у него был неожиданно низкий и бархатный, совершенно не подходящий ко внешности, - в самую первую очередь хочу поблагодарить каждого из вас за то, что в этот вечер почтили наше скромное заведение своим присутствием!Тут, наконец, по толпе прокатились первые шепотки. Люди словно бы ожили. Начали переговариваться между собой. Начали моргать, в конце то концов. Ощущение было такое, словно бы их расколдовали. И сделал это, бросив всего пару слов со сцены, загадочный полурослик-антрепренер.А он между тем, продолжал свою речь:-Каждый из вас знает, для чего мы сегодня собрались. Вкусно поесть и послушать хорошую музыку – это, конечно, прекрасно…На словах про «вкусно поесть» я вспомнил местное меню и к горлу мигом подступила тошнота.-…но у абсолютно любого из тех, кто населяет собою этот бренный мир, должна быть и некая высшая цель, без к