юди вокруг меня попятились, уступая дорогу венценосному, и я последовал за ними. Вскоре Мамона прошел мимо меня.Я увидел, насколько он все-таки могуч. Прямо-таки Апполон. Высокий и широкоплечий, с волевым скуластым лицом и длинными, собранными в хвост волосами цвета золота. Он вышагивал прямо по кровавому озеру, залившему пол, не выказывая ни малейшего беспокойства по поводу этого обстоятельства. Полы его серебристого плаща тоже утопали в крови.Я, словно завороженный, наблюдал за неторопливым шествием демона. Отсутствие каких-либо спутников, будь то прислуга или охрана, странным образом придавало ему даже большей величественности. Он подошел к постаменту, и я увидел, что кровь из алтаря уже и в правду не течет – казалось, словно бы теперь она сочилась прямо из пола.Мамона поднялся на алтарь, где его терпеливо ждали двое палачей в компании с обезглавленным телом бизнесмена Костомарова. Голова по-прежнему лежала тут же, прямо на полу постамента – замерла, едва не докатившись до самого края.На протяжении всего шествия Мамоны толпа продолжала выкрикивать, скандировать и трясти руками в воздухе. Теперь же все, наконец, замолчали. От постоянныхрезких перепадов между оглушительной музыкой, криками и аплодисментами с одной стороны, и гробовой тишиной – с другой, у меня начала раскладываться голова – почти так же сильно, как в том видении с пляжем.Когда Мамона вдруг заговорил, его голос оказался настолько низким и в то же время громогласным, что я почувствовал, как у меня завибрировали внутренности.-Я очень рад, что вы все сегодня пришли ко мне в гости, - произнес он. Его голос эхом разносился под сводами, - приятно видеть, как много людей дорожит нашим общим делом. Этот скромный подарок, я так понимаю, предназначается мне.Демон немного помолчал, словно о чем-то размышляя, после чего продолжил:-Что ж, я думаю, что стоит разделить его с каждым из присутствующих. Каждому достанется немножко крови и плоти. Пускай это и будет совсем символическое количество – этим не наешься и не напьешься, разумеется. Однако полагаю, и для меня и для любого из вас будет честью разделить эту скромную трапезу друг с другом.Аплодисменты. Я тоже хлопаю в ладоши, молясь, чтобы взгляд Мамоны не выхватил меня из толпы и чтобы демон меня ни в чем не заподозрил – хотя, в тоже время, мой мозг отчаянно искал способы установить с ним хоть какой-то контакт.Но пока я не придумал чего-то дельного, самым лучшим решением было просто не палиться.А Мамона, тем временем, достал из-за пояса длинный кинжал, склонился над трупом и несколькими ловкими, явно натренированными движениями, отрезал от него кусочек.Один из палачей подобрал голову Костомарова. Сунул ее подмышку, будто кочан капусты. Второй поднял обезглавленное тело и перехватил поудобнее, явно собираясь куда-то тащить.Я обратил внимание на то, что кровь, наконец-то, перестала прибывать, замерев где-то на уровне чуть выше щиколотки. Ноги у меня безнадежно промокли, словно я весь вечер скакал по лужам.Вот только эти лужи были кровавыми.Толпа снова расступилась, пропуская палачей, тащивших куда-то разобранного на две части Олега Костомарова.Лучи прожекторов скользили по лицам присутствующих. Вновь заиграла музыка – на сей раз это был какой-то задорный джаз. На фоне происходящего эта веселая и беззаботная музыка звучала почти издевательски.-С вашего позволения, я первым отведаю сегодняшнего яства, - сказал демон. В руках он держал кусочек плоти, отрезанный от тела Костомарова.Мне вдруг стало нестерпимо душно. Одним резким движением я ослабил галстук и пошел в обратном направлении от сцены, с трудом продираясь сквозь людские ряды. Кровь хлюпала под ногами. Лучи прожекторов, лица людей, и все остальное, что только меня окружало, слилось в единую вязкую и бесформенную массу, заполнившую собой мое сознание. Я почувствовал, как к горлу комом подступает тошнота, и уже едва-едва мог противиться ей.-Куда это ты?Я не сразу понял, что Мамона обращается ко мне – успел сделать еще несколько бездумных, тяжелых шагов в направлении лестницы, прежде чем меня окатила волна холодного ужаса. Я вдруг буквально физически почувствовал на себе сотни взглядов, обратившихся ко мне в мгновение ока. Ощущалось это все как резкий и сильный удар под дых. Из легких вышибло воздух.Я замер и медленно развернулся. Демон стоял в каком-то слегка театральном жесте, вытянув вперед левую руку с оттопыренным указательным пальцем.-Тебе что-то не нравится? – прогудел Мамона.Я, конечно, мог выкрикнуть ему в ответ что-нибудь заискивающее. Начать лебезить и все такое. Но во мне внезапно проснулась гордость. Волевым усилием я скинул с себя марево дурноты и пошел обратно к сцене.Теперь люди добровольно расходились в стороны, открывая мне дорогу. Я шел медленно, не отрывая взгляда от демона – также, как всего пару минут назад шествовал он сам. Мамона все также тыкал в меня пальцем. На его лицо упал луч софита, озарив его на несколько секунд золотистым цветом – и я разглядел кривую ухмылку, что рассекала лицо демона.Я остановился перед алтарем и задрал голову, заглядывая Мамоне в лицо. Тот не переставал ухмыляться.-Поднимись, - скомандовал он, наконец, опуская вытянутую руку.Я послушно залез на постамент, мигом ощутив сильное головокружение. Алтарь был буквально пропитан тяжелой энергией. Энергией смерти, наполнившей его после многочисленных жертвоприношений. Сегодняшнее совершенно точно было не первым, далеко не первым из них.-Так скажи, тебе что-то не нравится? Почему ты уходишь? Не пойми меня превратно – это ведь моя вечеринка, и я всего лишь хочу знать на будущее, что стоит исправить. Вот и всё. Так тебе что-то не нравится?-Мне все нравится, - выдавил я из себя, стараясь подавить очередной порыв тошноты. Голова продолжала кружиться, и я едва стоял на ногах. Ощущение нескольких сотен чужих взглядов, в едином порыве устремленных на меня, сжимало черепную коробку.-Мне все нравится, - зачем-то повторил я, уже чуть тише.Демон вдруг снисходительно покачал головой. Его кривая ухмылка стерлась с лица, на смену ей пришла полноценная улыбка, в которой я разглядел что-то вроде сочувствия пополам с насмешкой. Странная смесь. Даже не знаешь, как на такое реагировать.Он протянул мне кусок сырого мяса, и я увидел, что оно буквально сочится кровью.-Съешь, - скомандовал Мамона.Я покосился сначала на него, потом вновь на кусочек плоти, которая совсем недавно была частью успешного бизнесмена Олега Костомарова. Видимо, выражение лица у меня было не самое воодушевленное, потому что демон вдруг коротко рассмеялся. Его низкий, почти утробный хохот, эхом отдался где-то у меня в кишках.-Я хотел полакомиться первым, но теперь вижу, что тебе это нужнее, - произнес он. Я не мог понять, издевается ли демон, или же и в правду считает, что мне срочно нужно съесть сырого человеческого мяса.Так или иначе, а деваться было некуда. Я протянул руку и принял от Мамоны кусок плоти. Рука тут же стала влажной от крови. Стараясь не думать о том, что именно я делаю, я поднес мясо ко рту и вгрызся в него зубами. Оторвал небольшой кусочек и брезгливо проглотил, не жуя.Говорят, что человеческое мясо по вкусу похоже на куриное. Подтвердить или опровергнуть этот факт не могу – вкуса я не почувствовал; видимо, от нервного напряжения. Словно бы проглотил кусок пенопласта.К моему собственному ужасу я осознал, что мне действительно мигом стало легче. Тошнота и головокружение, конечно, не прошли до конца, но стали гораздо менее выраженными.Тогда я в два коротких захода прикончил оставшийся кусок. Всё так же быстро и не жуя. Боясь, что, если попытаюсь распробовать мясо на вкус, дурнота вернется с новой силой и меня с позором стошнит прямо под ноги венценосному демону.Закончив есть, я поднес к лицу ладони. Они были алыми от крови.Я чувствовал себя поразительно легко, и все вокруг казалось невероятно уместным и правильным. Словно бы именно так все и должно было быть. Словно бы именно на чем-то подобном и зиждилось само мироздание. Мозг активно анализировал обстановку, а зрение стало пронзительно-острым. Я заметил, что гораздо лучше, нежели раньше, могу видеть в темноте.Неужели все это – эффект от поедания человеческой плоти?Работающий на полную мозг тут же подкинул возможный ответ, который показался мне довольно правдоподобным.Нет, дело не в этом. Вернее, не только в этом. Мясо Костомарова обладало такой живительной силой, потому что получено оно было в результате магического обряда жертвоприношения. А сам Костомаров был до обморока счастлив от того, что его труп растащат по кусочкам и съедят.-Ну вот, - произнес Мамона, и мне показалось, что в его голосе я уловил неожиданную заботу, - и вечер стал куда веселее, не так ли?Я улыбнулся.-Так и есть, венценосный. Благодарю вас.