— Мы недолго будем пользоваться твоей щедростью, Нарви. — Улеб спрыгнул с борта и аккуратно спустил меня, затем и остальная дружина сошла на берег, оставив несколько человек на охране судна.
— И давно ты стал хевдингом? — прошептал я ему.
— Как только забрал у Эйрика его снекку. — лукаво улыбнулся варяг.
Когда мы дошли до Нарви, он пристально осмотрел меня. Готов поспорить, что на мгновение в его глазах мелькнуло сострадание. Очень нехороший знак, и вся эта атмосфера вокруг тоже не вызывает доверия.
Широким жестом пригласив нас к себе, Великий Делами предложил смочить горло и насытить желудок. В его большом доме смогли легко разместиться три десятка наших людей. Нарви показал себя как хороший хозяин, и вел неторопливую беседу с Улебом. Он интересовался последними новостями похода Харальда, о торговых путях варягов, и в один момент спросил, зачем мне понадобилось к дяде.
— Один принял моего отца в свою дружину. Как старший в семье, Лейдольв должен взять меня надо мной опеку, поэтому я здесь. — впалое лицо Нарви слегка исказилось при упоминании дяди.
— Вот как, я понял тебя, Эгиль Синдрисон. Лейдольв с сыновьями живет не так далеко отсюда, у большого озера. Я дам вам человека в проводники. — оказывается у меня еще и братья.
— Это необязательно, я знаю путь до его дома. — сказал Улеб.
— Мне все равно нужно кое-что передать Лейдольву, поэтому мой человек может составить вам компанию. — неловко проговорил дан.
— Добро! Вместе веселее и дорога короче! — бодро заявил варяг и опрокинул в себя хмельной рог.
И снова все пошло по сюжету типичной попойки. Кубки не успевали опускаться от тостов, каждый хирдман считал своим долгом выразить уважение моей семье и столь гостеприимному хозяину. Со слезами суровые викинги вспоминали подвиги отца, и на перебой пели вису о его встрече с Асвейг. Нарви тоже поделился своими историями про Синдри, оказывается они были знакомы и дан безмерно уважал его. Вскоре весь алкоголь в великодельном доме был выпит, но находчивые варяги вспомнили о паре медовых бочонках на снекке и пирушка продолжилась.
В конечном итоге все остались спать в длинном доме; кто на лавке, кто на полу, а кто-то заснул прямо в тарелке. Нам с Улебом выделили отдельную комнату, где мы и проспали до утра, а утром нас ждала дорога до Лейдольва. И второго переломного момента в этой жизни…
Глава 28
— Меня зовут Китли, сын Фьедра! — бодро поприветствовал нас взлохмаченный парень лет двенадцати. — Я провожу вас до дома Лейдольва. К полудню будем на месте.
Немного поговорив с ним и познакомившись, мы двинулись по тракту. Шли втроем, Улеб оставил дружину со снеккой — решил собственноручно доставить меня до брата Синдри.
Тележная колея еще долго шла вперед, но Китли свернул на едва заметную тропинку, уходящую в лес. Его тяжелая сума сильно оттягивала лямкой, и он то и дело поправлял ее.
— Китли, а какое дело у тебя к моему дяде? — не похоже, чтобы он рвался вперед.
— В этот раз жребий выпал мне… Нарви договорился с Лейдольвом, что будет доставлять ему снедь, одежду и много пойла, только чтобы он больше не приходил к нам в Кальмагарден, не убивал, и не калечил наших людей. — смиренно ответил парень. И меня сослали к этому психу… Отец, чтобы не скучать в Вальгалле, ты решил и меня отправить к себе?!
— Разве хирд Нарви не пытался остановить его бесчинство? — спросил варяг.
— Да какой там. В тот день Зверь напился и упал в канаву, его окружили и хотели насадить на копья, но он подскочил и загрыз зубами сначала Флоки, отобрал его копье и убил остальных. Тогда Нарви потерял дюжину своих лучших воев…
— А что стало дальше? — спросил я.
— А дальше он испражнился на их трупы, пришел в дом Нарви, выхлестал жбан браги, поблевал в его сенях и уснул на лавке. — рассказал Китли подтягивая торбу.
— Вы не просили помощи конунга Рерика? — хмуро проговорил Улеб.
— Конечно просили, но Рерик Фрисландский был должником Лейдольва и не мог помочь в этом. Сами мы и отравить его пытались, да будто не заметил он этого, и мечами его кололи, но не берет берсерка железо, надо было камнями его закидать, спал покуда… — мягко говоря, дядю здесь не очень любили. А тем временем, мне все меньше хотелось встречи с родственниками.
Скоро мы вышли на берег большого озера. Глаз лишь слегка цеплял противоположный берег, вдаль оно продолжалось километра на три. Китли назвал его Тиссе и сказал, что вокруг находится много священных и жертвенных мест. Вода бурлила от количества рыбы, но местные жители не ловили ее, потому что не хотели ссор с богами.