Запах горящей плоти ударил в нос.
Вздрогнув, я обернулся к Назару. Старейший сложил руки на груди, словно задал мне какой-то вопрос перед тем, как я вновь ушел в свои мысли. Он терпеливо смотрел, но не увидев в моих глазах узнавания, вздохнул, опуская руки.
— Мне нужно забрать кое-что из вещей, исследования, — Назар нервно потер горло, повторяя фразу, — да там уже вся жизнь моя осталась.
— Нет, — просто ответил я.
Старейший тяжело вздохнул, стараясь успокоиться. От каждого движения знаки Безмолвной переливались в языках пламени и что-то настойчиво щекотало череп изнутри. Знаки. Что-то было в этих рисунках, что с начала веков обвивали тела некромантов, даруя связь и силу Безмолвной.
Поднятия того, что мертво.
Упокоение того, что не должно жить.
— Эрик, — спокойно начал Назар, но я прервал его, отрицательно покачав головой.
Старейший отвернулся.
— Хочешь туда войти — пройди через Пламя, — усмехнувшись, я сложил руки на груди.
— Я бессмертный, — прошипел Назар, теряя терпение.
— Вот и посмотрим.
Старейший задумчиво наклонил голову на бок, а я внезапно отметил, что сжимаю кулаки. Просто замечательно. Теперь я еще и нарываюсь, словно неуравновешенный наполненный гормонами юнец. Осознание оказалось настолько внезапным, что я отступил назад, потирая виски. Сейчас нужен разумный Эрик Крейн, а не взбесившийся Осирис в поисках Исиды. Если она чувствовала это, когда я воткнул кинжал в свою грудь, то не удивительно, что от Рэндала не осталось толком и оболочки. Который раз в жизни мне снова хотелось разорвать эту связь.
Пальцы противно дрожали, а в голове вновь промелькнуло что-то, за что пока рано было цепляться.
Глядя на свои пальцы я вдруг понял, что если бы у Всевышнего была Исида, то наверное я бы оправдал каждый его выплеск.
— Эрик, но ее потоки могут коснуться пламени, — раздался за спиной голос Бака.
Друг поднялся с травы и успел подойти ко мне, похлопывая по плечу. Бак был единственным, кто знал эту историю от самого начала и до конца. Сочувствие можно было разглядеть и без глаз на затылке. Оно сочилось из Бака, как и всегда, а от этого чувство возникало лишь желание придушить его. Чтобы больше никогда не падать так низко.
Я не чертова тряпка.
Прости, что все заканчивается так.
Конца, Крейн?
От последней мысли Пламя скакнуло к кончикам пальцев, а Бак резко отстранился, поднимая руки вверх.
Это не конец.
Для двух бессмертных всегда найдется время на поиски выхода.
— Конечно, — кивнул я, наблюдая за тем, как свет вновь уходит вглубь тела, — но это не прямое Пламя. Оно уже не связано со мной. Это, — я подбирал слова, чтобы описать саму идею, но не находил нужных.
— Врата, — сказал Макс, поднимая на меня голову, — ты сделал Врата?
— Можно и так сказать, что-то вроде Врат, через которые пройти могу только я. Круг цикличен и его питаю теперь не я. Пламя питает само себя, замкнувшись. Оно как бы, — я подбирал слова, — пытается сжечь само себя, поэтому не идет наружу или внутрь. Пока мы во всем не разберемся — ни одна душа не войдет и не выйдет оттуда.
— Нестор в сознании! — сказал Бак, кивая на ноутбук, — Он пришлет все то, что найдет в пещере. Не стоит тебе лишний раз переступать эту границу.
Бак кивнул на огненный купол, стараясь не смотреть на него напрямую. Друга можно было понять. Человек, который в моих же воспоминаниях, в моей голове видел это Пламя совершенно другим. Неспокойно сияющим, а уничтожающем все вокруг. Картина, которая, я знал наверняка, сниться и ему по сей день.
Это невозможно просто забыть.
Тем более, что список тех, кто пострадал по моей вине, три года назад существенно расширился.
Слишким многим пришлось умереть прежде, чем я научился справляться с этой силой.
Валери винила себя в том, что произошла с мамой. А я не мог отдать этот груз ей. Ведь если бы не Пламя, что вырвалось в ту секунду, она бы ни за что не достала Книгу.
Хороша семья. Только и делаем, что пытаемся побольше вины отобрать у другого и взвалить на свои плечи. Словно сами ловим какой-то мазохисткий кайф от страданий. Как существа, что питаются жизнью, мы наполняемся от ощущения бессилия.
Очень плохая привычка.
— Замечательно, — ответил я, не отрывая взгляда от пламени, — у нас все получится.
Люди о чем-то говорили. Шум на поляне постепенно стихал, а я все также стоял, впитывая каждый миг представшей передо мной картине. Что-то было в этом. Притягательное и ужасающее. Вой существ, что метались возле стены, доносился сквозь раздающиеся вокруг звуки. Тот самый, от которого хотелось поежиться и снова почувствовав себя маленьким запрыгнуть в кровать, накрывшись одеялом с головой. Первобытный страх. Вот оно, точно. Ужас, что старше самой жизни. Вот что вызывали обитатели Пограничного леса.