Теплые взаимные эмоции, симпатия, то, что при определенной подпитке смогло бы вырасти действительно в любовь, будь эта ледяная статуя чувствительнее. Я кивнул, давая понять, что знаю, что делать.
— Я должен предупредить, — облизав губы, нервно сказал я, — так как связь будет выстроена на противоположности того, что чувствую я, могут быть неприятные последствия, — размышляя, сказал я, — некоторые сверхчеловеческие вещи могут выйти наружу. Но так как чувство мы берем светлое, то скорее всего оно будет связано именно с каким-нибудь чудодейственным заживлением, поддержанием, успокоением. В общем человеческая любовь но в объемах твоей силы, — как смог, объяснил я.
— У меня начинает складываться впечатление, что ты меня отговариваешь, — улыбнулся Алан.
Рассмеявшись, я потянул за поток, проникая в грудную клетку брата, усиливая тот Пламенем. Сила разрушения, что очищает, открывает и дарует вечную жизнь тому, что мертво.
— Ни в коем случае, — усмехнулся я, — когда еще такое предвидится.
Стена, что Сильнейший держал внутри себя, рухнула, позволяя меня тут же подхватить эмоции на вихре потока. А он у меня оказывается любвеобильный. Жизненные следы мелькали внутри сети, переливаясь всем спектром цветом. Чего здесь только не было: страстные, насыщенные красные нити переплетались с роскошными и сводящими с ума фиолетовыми, утопая в желтых, находящихся просто повсюду, что легко было предугадать из самой сути Сильнейшего. Все это не то. Стараясь ничего не повредить, я искал ту самую, мерцающую и так незаметную на светлом фоне. Чистую. И я нашел.
Белая нить, переплетаясь с фиолетовой, немного светящаяся тянулась, практически достигая той, что станет источником. Они были похожи, хотя был уверен, что брата придется обмануть. Общие черты все же нашлись среди его людишек. Робкая, совсем тонкая, готовая в любую секунду оборваться, словно паутинка, ниточка лишь слегка касалась возможного светлого чувства Алана.
Переплетая связь потоком, я потянулся туда, где внутри человеческого тела была заключена божественная сила создателя. Сильнейший, тот, кто хранит равновесие между миром живых и мертвых, олицетворение бесконечности и вечности бытия, вздрогнул от затянувшейся внутри струны. Моя работа была окончена. Я лишь смотрел, как только что практически невесомые нити, плотно прилегали друг к другу, наливаясь и расширяясь, оттесняя другие, растягиваясь, переплетаясь до конца их дней. Улыбнувшись, я вытянул поток, подхватывая пошатнувшегося Сильнейшего под подмышки.
— Ну как? — любопытство мучило меня, — Что чувствуешь?
Сильнейший кашлянул, поморщившись.
— Честно? Пока понятия не имею.
Подпрыгнув, я радостно ударил брата по плечу.
— Ты просто отходишь еще, все нормально. Не омрачить тебе, о Сильнейший, силу моего величия, — помпезно заявил я, запрыгивая на стол, — все, я за вином. Я стал создателем! Ура, ура, — и спрыгнув на пол поспешно направился в погреб.
Спектр человеческих эмоций, что обрушился на меня, пока лишь вызывал зуд и раздражение. Если бы можно было запустить пальцы себе в мозги, с удовольствием расчесал бы там все. Ощущать собственное несовершенство, скудность, ничтожность, осознавать, что ты всего лишь кратковременная искра во времени. Наверняка люди не чувствуют этого. Но все же связано с силой.
Тряхнув головой, я поднялся, растворяя щепки в пространстве, возвращая их в тот вид, что был до истерики Оливера. Закружившись в воздухе, они вновь гладким ящиком наполненным бумагами, послушно легли в стол. Так то, конечно, было гораздо лучше. Даже шум в голове немного утих. То, что сама моя суть никуда не делась после эксперимента Оливера радовало.
По крайней мере сегодня Мир точно не рухнет. Подойдя к окну, я широко распахнул его, с удовольствием втягивая весенний воздух. Прекрасно, живо, приятно. Улыбка сама легла на мое лицо. Не натренированным движением мышц, а по велению желания. Сердца видимо или как это называется. Усмехнувшись и повинуясь порыву, я запрыгнул на подоконник, взлохматил волосы.
Всевышний прав. Я словно сам не видел Мир, что создал. Кто мог подумать, что брат, веками только и делал, что разрушал все на своем пути, понимает людей лучше меня. Сейчас же ощущение, словно с глаз сняли плотную пелену. Мир стал ярче, звуки острее, ароматы захватывали каждую клеточку тела. За спиной открылась дверь, но я не обратил внимания. Сейчас Оли начнет выписывать круги по комнате, расхваливая себя. На этот раз окажется вполне прав.