От удивления мои глаза округлились. Он оставил их наедине? Быстро перебирая ногами на этот раз по ступеням на второй этаж, я думала о том, что кажется совершенно не понимаю этот Мир. Звуки возни из кабинета донеслись до мозга, рисуя картины, которые тут же создали ощущение, что только что я испачкалась в чем-то грязном, от чего никогда не могу отмыться.
Вынырнув из воспоминаний, я устало прислонилась к дереву, сползая на траву. Пограничный лес, что на огромную территорию простирался рядом с Домом, стал моим укрытием. Хотя многие из жителей Эписа и любили тишину и мрачную красоту этого места, здесь, в глубинах, уже невозможно было встретить кого-либо. Мои любимые места. Еще ребенком я выучила тут каждый закоулок, за что постоянно получала от матушки. Мы с Нестором часто играли здесь в прятки, а когда отец смирился, что сколько не запрещай, все равно буду убегать, велел отстроить самую настоящую землянку. Сейчас казалось, что это единственное место на земле, где я могу быть действительно спокойна.
Сердце все еще колотилось, но явно не от воспоминаний о картине, что предстала передо мной в папином кабинете. Растрепанная мама, поправляющая прическу и ухмыляющийся Оливер.
Предательница. Нет, от этого просто хотелось плакать и бесконечно долго отмываться хоть в Стиксе, чтобы убрать грязь. Но это не было похоже на тот ужас, что следовал за мной по пятам.
Когда дверь за братьями закрылась, я испытала облегчение. Матушка суетилась возле меня, что-то невнятно бормоча, то и дело оглядываясь, а мне нисколько не хотелось ее слушать. Как это отвратительно. Ужасно, в этом доме.
— Мам! — прошипела я, хватая растерявшуюся Осирис за руку, — Прекрати. Я взрослая и все понимаю. То, что вы делали там — это мерзко. Но вы с папой, думаю, разберетесь и без меня. Так что можешь не переживать, если тебя не мучает совесть, и перестать уже докучать мне — я ничего ему не скажу! — оторвав ладонь, я сделала шаг в сторону, но мама вновь схватила меня за руку.
Попытавшись вырваться я невольно взглянула ей в глаза. Страх, боль и какое-то непонятное мне отчаяние отразились в них. Это настолько поразило меня, что я остолбенела. А матушка, оглянувшись, подошла ко мне ближе, не разрывая зрительного контакта.
— Иси, дорогая, — нервно облизав губу, зашептала мама, — ты должна поклясться мне
— Что?! — вскрикнула я, но мать тут же дернула меня за руку.
— Не в молчании, нет, я не об этом, — прошептала она, продолжая блистать глазами, — ты права, мы разберемся сами. Ты должна поклясться мне кое в чем другом. Это серьезно и может испортить твою жизнь, поэтому, пожалуйста, просто слушай и повторяй за мной, хорошо?
— Пока не скажешь, о чем ты, ничего я делать не буду, — прорычала я, но глядя на испуганное лицо матери смягчилась, — мам, просто объясни мне.
Матушка тяжело вздохнула, сжимая пальцами вторую мою руку. Картина нравилась мне все меньше, заставляя несколько испугаться того, что происходит. Ее руки дрожали. В таком состоянии я видела ее в первый раз.
— Твой отец, — тихо начала она, — он очень хочет породниться с Сильнейшим и в своих методах начинает заходить слишком далеко. Ему уже без разницы, кто из братьев станет его зятем, но Иси, — дрожащие пальцы матери прошли по моей щеке, — они очень опасны. Ты должна поклясться, что несмотря на все старания отца, ты никогда не будешь иметь никаких отношений, кроме дружеских или рабочих, ни с кем из них.
Договори это, мама протянула вперед кинжал, что вздрагивал вместе с моими пальцами. О каких методах интересно говорит мать? Неужели он предлагал Сильнейшему что-то, чтоб тот взял меня замуж? Или же хочет как-то заставить кого-то из них? Коснувшись лезвия, я с силой нажала на острый край, что тут же проткнул палец вызывая каплю крови.
— Клянусь, что до самой смерти не вступлю ни в какие отношения отличных от дружеских или рабочих с Осирисом Аланом и Оливером. Под взглядом Всевышнего. Да не поглотит мою душу Бездна. На все Воля Его.
Капля крови стекла по лезвию, но не достигла пола. Она растворилась, оставляя металл столь же гладким, как он и был. Клятва принята.
Глава 3
Начало
Сильнейший
Бутылка в руках Оливера заканчивалась, так же, как и место на стенах, свободное от его каракулей. Помощи от меня сейчас не было, все силы уходили на то, чтобы не сигануть в окно и догнать исчезнувшую пару часов назад в деревьях тонкую фигурку в голубом платье.
— Ты хоть стену поставь, — пробурчал Всевышний, откинув от себя бутылку, от чего стекло со звоном разлетелось, — полегчает.