Существ наполнял поток. Его происхождения определить было сложно, но условно мы прозвали его мертвым. Скорее всего скачок вышел чуть более сильным и Всевышний не сразу подхватил равновесие. Бездна успела коснуться тех, кто наиболее ранним и не заметен для Мира, разрушив энергию. Пятнадцать человек, все Рабосы из Эписа. Эпицентр скачка. В искаженной реальности пропало любое упоминание о них, кроме тех, что сделаны нашими руками. Бездна не может противостоять нам напрямую, пока держится равновесие.
С Оливером вместе решили, что Иси помнит про него из-за того, что она связана с нами. Со мной. Ее Бездна смогла лишь коснуться, но уничтожить воспоминания не вышло. А самым странным было то, что за Врата пройти они были не в состоянии. Оставался лишь вариант с Пламенем, но равновесие и так лежало на плечах Всевышнего, так что рисковать его выбросом не стоило.
К счастью, существа оказались достаточно целеустремленными в своем желании проникнуть за Врата. Они толпились у Стикса, не отходя далеко, так что особую опасность представляли лишь для случайно забредших путников. Помозговав, Оливер напоил их кровью и заключил лес в круг, на всякий случай привязывая к место. Путникам же объяснили просто. Теперь Пограничный лес полностью принадлежал нам, так что на частную территорию вход воспрещен.
— Тут, — Иси подала голос, а я поднял глаза, выныривая из размышлений.
Девушку тихонько коснулась пальцем виска, сжавшись у стены.
— Тут что-то происходит, — она судорожно облизала губы, вынуждая меня отвернуться, — я знаю, что Оливер пытается стереть воспоминания. Но у него не получается. Я помню все.
Вздохнув, я все же не могу удержаться. Поднявшись с места, осторожно приближаюсь, усаживаясь рядом. Об этом мы тоже знали. Из-за следа Бездны что-то происходило происходило в ее голове. Плечи девушки вздрагивали при дыхании, и обняв себя, она легонько качнулась.
Воздух из легких выбило.
Протянув руку, я тихо тяну девушку на себя. Исида не сопротивляется и спокойно укладывается у меня на коленях. Серебристые волосы тяжелым шелком укрывают мои ноги окутывая в аромат какого-то цветочного шампуня.
— Мы разберемся, Иси, — я тихо глажу ее волосы, — ты просто бедный ребенок, который оказался не в том месте и не в то время. А таких мы спасаем, если помнишь.
Она кивает, закрывая глаза. Тонкие пальцы, вцепившиеся в мою ногу расслабляются, а дыхание вдруг становится размеренным. Девушка засыпает быстро, словно весь месяц не могла уснуть. А мне почему-то спокойно.
Дверь распахивается, с громким стуком ручкой встречаясь со стеной. Иси подпрыгивает на ноги и тут же выбегает из комнаты, едва не столкнувшись в дверях с Валери. Женщина скептически приподнимает бровь, провожая ее взглядом.
— Интересный ребенок, — поджав губы, выдает Ра, претворяя за собой дверь, — вот этим проектом занято все твое время?
Застонав, я затылком прислоняюсь к холодной стене. Не будь у меня сейчас чувств, выставил бы за дверь со всеми ее закидонами. Поправив черные, как смоль, волосы, Валери проходит дальше, еще сильнее выпячивая и без того огромный живот вперед.
Еще одно побочное действие скачка.
Ра Валери не была беременна полтора месяца назад. А сейчас ребенок Бездны распирал ее изнутри, делая похожей на бочку.
— Он — твой, Алан, чтобы ты не говорил, шипит женщина, наклоняясь вперед и придерживая рукой поясницу.
— Родится — посмотрим, — безразлично говорю я.
Мои то воспоминания не изменились. Я в жизни с ней не спал. Но в искаженной Бездной реальности все могло быть. Даже ребенок от меня у нее. По крайней мере Оливер говорит, что она права. Внутри Ра действительно следы моей жизни. Как это провернула Бездна понятия не имею.
Безмолвная Валери
Сильнейший не выдерживает. Одним движением его жесткие пальцы уже оказываются на моем запястье. Сжимает так, что из глаза посыпались искры, но я смотрю прямо в пылающие глаза цвета ртути. Конечно, остались бы синяки, если это имело значение. На секунду промелькнула мысль, как бы я объясняла Максу их появление. С другой стороны, его мать не в самой лучшей формы.
А в реальности в целом никому ничего не придется объяснять.
От этого испытываю облегчение. Врать своему сыну я не умела. Пальцы на моем запястья обжигают кожу. Почти неуловимое движение, от которого тут же просыпается уверенность. Подушечкой большого пальца Эрик мягко проводит по линии вен. А я смотрю в его глаза и пытаюсь мысленно передать то, о чем подумала. Не знаю как. Выражением лица наверное. В этой тройке если не научились читать мысли друг друга, скрыть что-то невозможно.