— Не ревнуй, подруга, мне этот пустоцвет и даром не нужен, — усмехнулась Аля.
— Привет тебе, Дейенерис из дома Таргариенов, Кхалиси Дотракийского Моря, Матерь Драконов, трижды выжившая после шаурмы…
— Ты пьян?
Юля была явно не расположена к шутливому тону.
«Ну вот, — подумал он, — опять не с тех зашел».
А все почему? Женщина ждет продолжения со счастливым концом, мужчина — с открытой концовкой. Ждут они, как правило, разного.
— Из всех видов опьянения — алкогольного, наркотического, токсикологического или любого другого я выбираю опьянение любовью.
— Точно пьян. Это ты в деревне так наугощался, что до сих пор очухаться не можешь?
— Кто сказал?
— Петрович. Он тут объявил нам высшую степень боеготовности. И как-то так намекнул, что может быть этой ночью нам придется тебя выручать. Вижу ты сам справился…
— Я бы так не сказал…
Увидев, что дело близится к обеду, к ним присоединился Андрей.
— Садись, касатик. Накормлю, — нежнейше пропела Аля, помешивая поварешкой борщ в кастрюле.
— И ты тоже, — бросила Садовскому она, вложив в это «тоже» всю силу своего сарказма. — А где?
— Петровича с напарником не ждите, он придет позже.
Разговор за столом не клеился. Андрей пытливо поглядывал то на Юлю, то на Алю. Аля, страдальчески подперев подбородок, смотрела, как он орудует ложкой в солдатском котелке и по-бабьи вздыхала. Юля отмалчивалась и старалась не обращать внимания на Садовского, словно его тут и не было.
Он терялся в догадках — она, не она. Если она, то более талантливой актрисы видеть ему еще не приходилось. Ведь бывает так: встретились два тихих омута. Познакомили своих чертей. И устроили ад, гореть в котором приятно и весело. Но ничто не свидетельствовало о том, что это случилось или могло бы случиться именно с ней.
Сама собой навалилась накопившаяся в последние дни усталость. Итоги его пребывания в Пустыне были неутешительны. Его попытка отыскать деда, как это ни прискорбно, не увенчалась успехом. Оставалось лишь засвидетельствовать свое почтение Петровичу и под каким-нибудь благовидным предлогом убраться восвояси. Но прежде — выяснить, кто же все-таки та таинственная незнакомка, которая всякому времени суток предпочитает ночь…
До вечера он проспал в своем джипе, а когда проснулся — увидел на берегу речки Алену, которая нещадно хлесталась со своим тренером в спарринге. Его всегда поражал несокрушимый боевой дух этой легкой и хрупкой, как фарфоровая статуэтка женщины. Этого боевого ангела. Но то, что он видел перед собой не имело отношения ни к универсальному бою, ни к спорту как таковому. Казалось, еще немного и тренировка превратится в настоящее побоище. Тренер витал над Аленой, как коршун над ласточкой и искал лишь удобного случая, чтобы закогтить ее. Однако в самый последний момент ей все же удавалось выскользнуть из-под распростертых крыльев его черного кимоно и разорвать дистанцию. Все это могло закончиться серьезной травмой, поэтому Садовский решил вмешаться. Но не успел: тренер, очевидно не выдержав взятого темпа, выдохся и скрестил руки. Затем без лишних объяснений развернулся и направился к дереву, на котором висело белое, как знак капитуляции полотенце. Алена, переводя дух, присела на корточки.
— Привет, драчунья! — сказал Садовский, подходя к ней.
Она лишь устало кивнула ему.
— Я смотрю тут на набережной работают клубы по интересам. Разрываюсь между двумя желаниями — записаться в кружок бальных танцев или заняться кувалдоверчением на пляже. Но ты, я вижу, нашла себе дело по душе — молотить старого больного хулигана…
— Этот старый больной хулиган любого молодого в гроб загонит. Не мне тебе объяснять — ты все видел сам…
— На тебе лица нет. Плохо спится?
— Спиться всегда плохо, — скаламбурила она. — Поэтому веду здоровый образ жизни…
Она не без усилия поднялась на ноги и нетвердой походкой направилась в сторону своей палатки, бросив на ходу.
— Извини, мне надо умыться и переодеться. Пообщаемся как-нибудь в другой раз…
— А как поживает твоя соседка? — спросил он, неохотно отпуская ее.
— Светлана? Переводит с немецкого и обратно.
— Мне бы с ней увидеться…
— По какому вопросу?
В глазах Алены вспыхнул искренний интерес.
— По личному.
— Жди здесь. Я ее позову…
Он присел на пригорок и стал ждать. Ждать пришлось довольно долго. За это время немного подрос лес, пожухла нежно алеющая на закате солнца трава. Все вокруг в одночасье изменилось, стало другим. Даже речка-Ларинка зажурчала как-то иначе — тише и задушевнее.