Я не такая. Но всякий раз, когда мне приходится юлить и изворачиваться, ища выгоду или пытаясь избежать неприятностей, я чувствую на себе предостерегаюший взгляд бабушкиных глаз.
Если говорить о наследственности, то я скорее в маму. И внешне, и внутренне. В молодости она была такая красивая, загорелая и легкая в общении, что даже незнакомые мужчины часто делали ей комплименты.
— Вы, наверное, с какого-нибудь курорта приехали. Так шикарно выглядите…
— Из Свинороя я. Природа там у нас удивительная… — с улыбкой отвечала она.
Мне такие замечания никогда не нравились. Скорее, раздражали. Испытав на себе все прелести мужских домогательств и скабрезного остроумия, я с юных лет воспринимала свою внешность как еще одно семейное проклятие. Но у меня была мечта — полюбить одного-единственного мужчину, выйти за него замуж, нарожать кучу детей и быть верной своему суженному всю жизнь, пока смерть не разлучит нас. Чтобы все было в точности как у моей бабушки.
И вот однажды я увидела его…
Мне было шестнадцать лет. Мы проходили спортивные сборы в маленьком курортном городке на берегу Черного моря. Я тогда занималась греблей. И была вся такая романтичная, бегущая по волнам с веслом в руках — навстречу алым парусам. Но он оказался не капитаном Греем, рекордсменом в классе «яхтсмен-одиночка», а майором, командиром разведбата.
Был какой-то праздник, кажется, День ВДВ. Во главе группы десантников он показывал приемы рукопашного боя с оружием и без. Оглушенная автоматными очередями и взрывпакетами, ослепленная разноцветными дымами и фейерверками толпа просто ревела от восторга. Он был стремителен, как горный поток, ловок, как тысяча чертей и красив, как бог войны.
Когда показательные выступления закончились его попросили провести для нашей шлюпочной команды «Урок мужества». Не помню, о чем он рассказывал — я пребывала в каком-то сладостном дурмане. Мне казалось, что взгляд его обращен только на меня, а слова — только ко мне. Стоит ли говорить, что я влюбилась в него без памяти.
В моей голове тут же сложилась и заиграла мозаика. Нет, целый мозаичный триптих: он подходит, нежно берет меня за руку, потом достает бархатную коробочку, а в ней кольцо с бриллиантом. Протягивает его мне и предлагает выйти за него замуж. Фанфары, марш Мендельсона, мы отправляемся в загс…
В общем, обычный девичий бред…
Каждый вечер я приходила на контрольно-пропускной пункт части, где он служил и с замиранием сердца ждала случайной встречи с ним. Однажды он проехал мимо на уазике. Заметив меня, помахал мне рукой из окна и улыбнулся одной их самых обворожительных своих улыбок. В другой раз я увидела его на побережье. Издалека. В сопровождении поразительно красивой женщиной восточного типа. О, какой это был удар! Испытав все муки ревности, я поклялась забыть его. И мне это почти удалось…
Я вернулась в свой город и после окончания школы устроилась работать ведущей одной из новостных программ областного телевидения. Без всякой подготовки и без специального образования. Параллельно подрабатывала в качестве фотомодели и штурмовала подиум. Я была нарасхват, от поклонников не было отбоя. Но никого даже отдаленно похожего на мой идеал в этой толпе не было.
И вдруг…
Участвуя в предварительном отборе городского конкурса красоты, я вышла на сцену в купальнике и увидела в зале его. На нем была какая-то странная форма. Кажется, такую носили тогда в налоговой полиции. Я проследила за его взглядом. Он оценивал меня как скаковую лошадь: ноги, круп, морда, грива. Впервые в жизни это не вызвало у меня отторжения. Я видела, как по окончании осмотра экстерьера у него загорелись глаза…
Сама не своя от волнения, я споткнулась и едва не запорола дефиле. Но все обошлось. Среди двадцати пяти других участниц я прошла в следующий тур.
Он ждал меня возле служебного входа. Это было так неожиданно… И так ошеломляюще приятно. В его руках был невесть откуда взявшийся в этот поздний час букетик полевых цветов, купленный, должно быть, в подземном переходе у какой-нибудь старушки.
Он пригласил меня на чашку чая. Здесь, недалеко. Буквально в двух шагах. Но шли мы с полчаса, не меньше. Я сразу поняла, что он твердо решил переспать со мной. Я твердо решила, что без штампа в паспорте этому никогда не бывать. Но его решение оказалось тверже. Действуя изобретательно и сноровисто, он, выражаясь военным языком, взломал мою оборону на всю тактическую, оперативную и стратегическую глубину. И стал первым моим мужчиной…