— Вернем блаженному Алексию, — сказал Садовский.
Она не стала возражать.
— Мы проводим тебя. Уедешь на утреннем автобусе.
— Я сама…
— Неизвестно, где теперь Инженер и что на уме у Полковника. Один наверняка очнулся и теперь рыщет по лесу, другой рвет и мечет в своей «буханке». Вор украл у вора. Ни письма, ни карты, ни драгметалла с иконы… В общем, нам теперь лучше держаться вместе, — рассудила Алена.
— Хорошо, — подумав, согласилась Светлана.
Автобус подошел к остановке строго по расписанию, чего в Кузьминках отродясь не бывало. Людей в салоне было мало — ни одного знакомого лица. Водитель — черный после вчерашнего, был скорее мертв, чем жив. Но за баранку держался крепко.
Проводив Светлану, они отправились в урочище. Лагерь Петровича, курившийся туманом, был уже на ногах. Здесь же, к своему удивлению, они обнаружили и Полковника, который был явно чем-то обеспокоен.
— Тренера не видели? — спросил он, перебегая глазами с Алены на Садовского.
— И где твоя соседка?
Его бледное луноподобное лицо на миг застыло, взгляд остановился на Алене.
— Тренера не видели, соседка ушла вечером к вам и больше не возвращалась, я теперь с ним… — показывая на Садовского, сказала Алена. — Еще вопросы есть?
— Понятно…
Очевидно, он не поверил ни единому ее слову. Убедительно прозвучало лишь утверждение «я теперь с ним». С этим он и удалился.
— Она теперь со мной, — сказал Садовский, показывая на Алену, когда выползший из палатки Петрович вопросительно уставился на него. Пришлось во всех подробностях рассказать ему о событиях минувшей ночи, начиная с выкорчевывания креста и заканчивая проводами нагруженной серебряными ризами Светланы.
— Что дальше будешь делать? — спросил предводитель поисковиков.
— Я еще не решил. Сегодня на раскоп. А завтра посмотрим…
— Ну и ладно. Давайте к столу. А после завтрака — по объектам, согласно штатному расписанию…
— Это вам не на подиуме одним местом крутить. И не по куршавелям шлендрать, — назидательно произнес Садовский, обращаясь к Алене.
Ответом ему был образцово-показательный, как из учебно-методического пособия по самообороне удар локтем под ребра.
— Аргумент, — поморщился Садовский и поцеловал Алену в щечку.
В раскопе они теперь работали вдвоем. Как и в прежние дни, поиски были безрезультатны — попадался всякий ржавый хлам и остатки полусгнившей армейской амуниции. Но в этой исстрадавшейся от войны, обильно политой солдатской кровью земле даже кусок зазубренного металла, в котором угадывался минометный осколок, разорвавшаяся капля пули или рваный фрагмент артиллерийского снаряда был исполнен какого-то особого, зловещего смысла. Он имел свою историю. И свою непрочтенную судьбу. Возможно, это была чья-то смерть. Или чей-то счастливый случай.
Ближе к полудню майская теплынь сменилась пронизывающим ветром, а солнце, подернутое тучами, напоминавшими пушечный дым, поблекло и, словно в ожидании природных катаклизмов скукожилось до яичного желтка. Урочище объяла странная, предгрозовая тишина.
Вдруг со стороны бивуака Полковника раздались крики. Там кто-то с кем-то бранился. Или кто-то кому-то угрожал. Может быть, бранился и угрожал одновременно. Садовский присмотрелся. По склону, подталкиваемый кучерявым и «хлопцем с Запорижжя», спотыкаясь, шел блаженный Алексий. Иногда он оборачивался и, возвышая голос до проповеднической высоты, что-то гневно говорил им. Потом запускал руку в суму и бросал в своих преследователей пригоршни желтого речного песка.
Вскоре они отстали и блаженный Алексий, имевший теперь вид бредущего наугад слепого странника, благополучно добрался до раскопа.
— Что там случилось, дедушка? — спросила Алена.
— Наставляю их на путь богобоязненных, дабы не обрушились в мрачную бездну бездн. А оне что деют? Во что обряжаются, паскудники? Пошло сеют зубья дракона? Не ведают, однако, что силы зла размножаются делением! А посевы добра вызревают плохо — то невозможно отделить зерна от плевел, то одолевают сеятелей всякие беды с победушками — потопы, недороды, засухи. Потому-то и ценен каждый росток добра. В миру и в душе каждого человека, сладчайшее мое дитя…
— А зачем ты безобразничаешь, землей в людей кидаешься? — спросил Садовский.
— Где ты людей увидел? Нехристи это. А что до земли, так я так тебе скажу. Иоанн крестил водой, Иисус Духом Святым… А я, по-твоему, для чего здесь? Крестить прахом земным? Никак. Им отгоняю бесов. Иного не достоин. Зато его у меня вдоволь. На всех хватит…