Садовский повнимательнее присмотрелся к «телохранителю». Одет он был не по-бойцовски: обтягивающие джинсы, подчеркивавшие особенности его анатомии — и кавалерийскую параболу, и венчающую ее гиперболу — стесняли движения, мягкие кроссовки не представляли большой угрозы на верхних этажах, однако массивный торс с крепко посаженной на него квадратной башкой внушал уважение.
— Штаны по швам не разойдутся? — поделился своими опасениями Садовский.
— Вчера в «окно» угодил, пришлось чужие одолжить… — скривился в усмешке «телохранитель». — Да ты не бзди, я тебя и без ног уделаю…
Для разминки Садовский сделал несколько размашистых ударов в воздух, потом попытался сделать «вертушку», но не удержал равновесия, и всей массой хлопнулся на траву.
— Как говорят в народе, есть ещё порох в пороховницах и ягоды в ягодицах! — смущенно проговорил он, поднимаясь на ноги.
Весь этот концерт был рассчитан на одного зрителя. Садовский хотел убедить «телохранителя», что перед ним обычный увалень, с которым можно разобраться не напрягаясь, без особых проблем. Кажется, ему это удалось.
— Надо оттачивать мастерство. Или хоть что-нибудь… — сказал он, отряхиваясь.
— Например, ум, — подсказала блондинка. Она незаметно подошла к нему со спины и с интересом наблюдала за происходящим.
— Например, ум, — многозначительно повторил Садовский, имея в виду явно не себя. — Ты с ними?
— Я сама по себе.
— Но все-таки с ними.
— С ними, но сама по себе.
— Ну таки вы будете тут махаться или мне забыть вас навсегда? — начал проявлять нетерпение чернявый. — Альбина, уйди уже, а то мы все хотим досмотреть, шо тут будет…
— Ладно, ушатаю твоего альбиноса — тогда и поговорим…
«Телохранитель» набычился и тяжело засопел — очевидно, сравнение с альбиносом его задело. Нужный эффект был достигнут, можно было начинать.
В первые несколько секунд Садовскому пришлось уйти в глухую защиту. Удары сыпались на него сериями, под разными, порой непредсказуемыми углами, но, к счастью, вскользь. Отступая и уворачиваясь, он «случайно» повалил крест и вместе с каской отшвырнул его в сторону. Выдержать такую массированную штурмовку оказалось непросто — перед ним был действительно сильный, быстро соображающий, хорошо обученный противник с нестандартной техникой боя. Улучив момент, Садовский ударил его ногой по коленной чашечке и провел связку «почтальон» — сдвоенный джеб левой и прямой правой.
— Убедительно. Но не убедил, — прорычал «телохранитель», сплевывая кровь.
Похоже, он только разогревался.
— А ну кончай этот балаган! — раздался властный голос Полковника, высунувшегося из своей «буханки». — Что вы тут устроили!? Как пацаны, ей богу…
— Мы еще не закончили, лесовичок, — веско проговорил «телохранитель» и, немного прихрамывая, зашагал в сторону штаба на колесах. Чернявый, подняв поваленный крест и каску, понуро поплелся за ним. Остальные, в том числе и Барби последовали их примеру.
— Друг! — крикнул Полковник, обращаясь к Садовскому. — Можешь зайти на минутку?
Поскольку разведение враждующих сторон состоялось причин отказывать ему не было — конфликт в его острой фазе был исчерпан, Петрович находился в относительной безопасности, самому Садовскому в данный момент ничто вроде бы не угрожало. Почему бы не продолжить миротворческую миссию на территории потенциального врага, включив все возможные дипломатические рычаги? Привычно веселея от близкой опасности, он подошел к «буханке».
— Я же говорил, они шизанутые, эти патриоты, — с досадой проговорил Полковник. — Куришь?
— У меня свои…
— Почему надо непременно делить всех на своих и чужих? — демонстративно доставая сигарету из серебряного портсигара с орлом и свастикой, — проговорил он. — Война давно закончилась. И теперь мы все занимаемся одним делом — восстанавливаем историческую правду… Пусть одни ищут русских, а другие немцев, зачем друг другу мешать? А то, что мы похоронили штурмбаннфюрера СС — это же нормально… Так поступают все цивилизованные люди. Или мы дикари?
— Целого штурмбаннфюрера? — удивился Садовский.
— Ну как целого… Все, что от него осталось… — не понял посыла Полковник.
— Это его портсигар?
— Это мой портсигар. Мы же работаем на раскопе немецкого кладбища. И все, что находим — наше. А здесь, по свидетельству французского историка Жана Мабира, кого только не было — и пехотинцы, и эсэсовцы из боевой группы «Зимон», и даже парашютисты… Саму деревню обороняла пулеметно-минометная рота, которой командовал обер-лейтенант Плеш, тридцатая пехотная дивизия…