— Да вы — циник, Константин!
— Я Кирилл…
— Вижу, что не Мефодий.
— Не, ну вы посмотрите, он-таки делает мне скандал, — всплеснул руками кучерявый, обращаясь к своим дружкам-землекопам и при этом многозначительно поглядывая на Светлану.
— Если вам здесь будет неуютно или вас плохо примут — приходите в наш лагерь, — сказал ей Садовский.
Она испуганно кивнула.
— Ей будет здесь хорошо! Лучше всех! — мажорно воскликнул Полковник, подходя к ним. — Привезли?
— Привезла, — сказала Светлана.
— Получилось?
— Получилось, — как робот ответила она.
— Спасибо. Сделал доброе дело, — поблагодарил он Садовского.
— Такое ощущение, что силы добра и света хотят использовать меня втемную…
— Добро робити николи не пизно! — подал голос из раскопа «хлопец с Запорижжя». — Здоровеньки булы, коммуняка!
— Здорово, бандеровская сволочь.
— Тю…
Сегодня, как успел заметить Садовский он был сам дух любви, мира и кротости. Остальные тоже вели себя с ним как-то подозрительно приветливо. Похоже, Полковник провел с ними необходимую воспитательную работу. Или все это из-за Светланы?
Но гораздо больше его интересовал другой вопрос — что за тайну хранит в себе неотправленное письмо эсэсовца? Почему Полковник с такой срочностью пытался заполучить его перевод? И как целый штурмбанфюрер СС оказался в этом гиблом месте? «Похоже, это задача со многими неизвестными», — думал он, возвращаясь в лагерь Петровича.
До вечера Садовский провозился на раскопе в низинке, внимательно просеивая песок. Ему уже никто не помогал — Юля с подружкой занималась приготовлением ужина, Андрей присоединился к Петровичу, который облюбовал небольшую рощицу на краю болота и метр за метром исследовал ее щупом. Гена с металлоискателем был где-то рядом.
К вечеру стало ясно, что еще один день прошел безрезультатно. Но поисковики не унывали. Они знали об этом месте что-то такое, что поддерживало их силы и вселяло надежду. У них были какие-то свои отношения с теорией вероятности и теорией относительности, с лункой зеро и временем, в котором мгновение может длиться бесконечно, а вечность легко сворачиваться в исчезающий еще до своего появления миг. Они были почему-то уверены, что непременно найдут то, что ищут. Иначе и быть не может. Поэтому никто никуда не торопится. Дабы суетностью своей не потревожить сон мертвых.
Когда ужин был готов Юля — вполне официально, от имени Петровича пригласила Садовского к столу. Он не стал отказываться, ссылаясь на одинокую старушку, ждущую его в Кузьминках. Баба Люба была заранее предупреждена о том, что, возможно, он не приедет ночевать.
Когда все расселись вокруг ящика с кастрюлями, тарелками и вскрытыми консервными банками, вооружившись вилками и ложками, случился неприятный инцидент: Петрович обнаружил в своем лагере пустую бутылку из-под кока-колы — продукта, чуждого природе русского человека и вредного для его здоровья.
— Чья? — грозно спросил он.
— Моя, — честно признался Андрей.
— Пошто?
— Говорят, ей хорошо очищать ржавчину с лопат. В порядке эксперимента…
— Чтоб я этой гадости здесь не видел! Даже в виде тары!
— Это он еще про шаурму не знает, — прошептала на ухо Садовскому Юля. — Узнал бы — такое тут устроил. Теперь Петровича уже не остановить — сядет на своего любимого конька. Приготовься к монологу об исторических судьбах России.
— Я уже в курсе.
— Кстати, спасибо, мы с Алькой вдвоем умяли. Очень вкусно… — продолжала шептаться Юля.
— Любишь шаурму?
— Есть такой грех. Хотя всего в третий раз в жизни попробовала…
К их разговору, внешне выглядевшему весьма приватно, уже прислушивался Андрей.
Петрович, как водится, уже достал очередную бутыль мутной жидкости, которая на сей раз называлась «Смерть шпионам», сокращенно СМЕРШ. И объяснил для непосвященных, что это за водица.
Самогон, как следовало из его многолетних наблюдений — особая субстанция. Виски, напиток сноба, отличается от него только понтами. Самогон прост, как правда. И доступен, как поездка на трамвае. Но самое главное, он резко повышает уровень храбрости и проходимости в самых непроходимых местах Родины. Еще в нем есть система распознавания «свой — чужой».
— В общем, так, — подытожил он. — Кто к утру помрет — тот и шпион.