— Это там, где ваши снайперы выкосили целый эсэсовский батальон?
— С памятью у тебя все в порядке. И что же было дальше?
— Мы оставили эту деревню. Но это лишь частный ваш успех. Вы ведь большие мастера Rattenkrieg — «крысиной войны». Предпочитаете стрелять из-за угла, вместо того, чтобы в честном поединке сразиться на поле битвы.
— А не вы ли напали на нас без объявления войны? О каком честном поединке можно тут говорить? И разве под Сталинградом мы не показали вам, что умеем бить вас не числом, а умением?
— Ваше Центральное бюро учета потерь даже тогда было завалено работой.
— Говорят, сталинградское кольцо сумел прорвать только один солдат — унтер-офицер Нивег. Да и тот вскоре погиб на перевязочном пункте от шальной мины. Так что в искусстве взламывать глубоко эшелонированную оборону противника и устраивать «котлы» мы превзошли вас.
— Да, в ту зиму и для Германии наступили эти пресловутые три дня. Это были дни национального траура…
— А теперь скажи мне честно, Фриц, какая армия была сильнее — вермахт образца 1941 года, когда он находился на пике своей боевой мощи, или Красная Армия образца 1945 года? Молчишь. И правильно. Потому что ответ очевиден. Немец страшен первым ударом. Русский — последним. Поэтому вашим битым генералам только и остается, что рассуждать на тему «непобедима ли Красная Армия» и устраивать камлания по поводу «утерянных побед».
— Оставим этот вопрос открытым, Иван. Ведь в конце войны, которая, по моим ощущениям еще не закончилась, вы воевали против плохо обученного «фольксштурма» — зеленого молодняка, за ухо притянутого в армию, или пожилых резервистов. Фактически — со стариками и детьми.
— Нет, это вы воевали стариками и детьми, потому что остальных мы перебили и воевать вам стало некем. Вы просто вынуждены были бросить в бой свои последние резервы. И еще кое-что насчет «фольксштурма»… В него вы почему-то записали рядовым вашего боевого генерала фон Витерсгейма, а командиром над ним поставили какого-то партайгеноссе…
— Кстати, полного профана в военном деле.
— А мы, между прочим, целых два года так воевали. Народным ополчением, одна винтовка на троих… Кадровой Красной армии к тому времени уже не было. «Благородно» перейдя Рубикон, вы уничтожили ее в первые же месяцы войны.
— Фактор внезапности! Да, есть что вспомнить. С вашей хваленой ордой мы расправились быстро. Ну уж если оторвало голову — не помогут кварц, водные процедуры, грязевые ванны и парафиновые аппликации. Но вот что непостижимо — вы продолжали сражаться с оторванной головой!
— А что нам оставалось делать? Гибли миллионы людей… И надо было остановить вас любой ценой.
— Наверное, ты до сих пор испытываешь ко мне ненависть?
— Кто старое помянет…
— Es geht alles vorüber.
— Да, все проходит, как говорил Царь Соломон, семя которого вы пытались извести…
— Не будем касаться этой болезненной темы, Иван. Скажи-ка мне лучше, откуда ты знаешь, как все сложилось без нас, после нашей смерти 22 марта 1942 года? Про войну, с которой мы не вернулись. Тебя же там не было… Тебя и сейчас нигде нет. Как и меня…