Мартин Иден не позволял себе падать на протяжении целой кучи страниц. И она верила в него. Верила, что этот самородок, эта бабочка из кокона сможет расправить крылья, но и он тоже упал. Сдался под гнетом дурных капризов общества, его настойчивого жужжания в ухо о том, как должно быть и как делать не стоит. Каждый проходимец, глупец и просто моральный разложенец, не читавший ни одной стоящей книги в жизни, с охотой скажет тебе, кем ты должен быть.
Их с Мишей брак был ни чем иным, как заказом общества. Дурнушка по воле случая Элина и комплексы, свившие вокруг ее головы свой колючий венок насмешек, стали лучшими друзьями. А Миша просто подобрал их и решил, что этого хватит. Бросил у себя в прихожей и разрешил пользоваться в доме всем, кроме его сердца и души. Их он приберег для лучшей женщины.
— Вот бы все переиграть. Лучше быть одиноким в четырех стенах, чем тяготиться одиночеством с человеком, который преумножает эти стены одним только своим присутствием, — размышляла вслух девушка, снова вернувшись в кресло.
Она любила это кресло. В нем она проводила свое свободное от мужа и каторжной жизни замужней женщины время с томиком Войнич и болезненными порывами категоричной молодости Артура Овода, с жизненной прозой Прилепина или почти погружалась в транс с Вирджинией Вулф, замечая вдалеке уснувшего сознания маяк. Это кресло стало проводником в иной мир — мир литературы и проникновенного искусства.
Ключ в дверном замке повернулся, захлопывая дверь в мир чарующих литературных героев, их счастья и глупых смертей и открывая дверь в душную кухню с котлетами и макаронами, кетчупом в холодильнике и миской, полной презрительности мужа, всегда подающейся свежей и горячей.
— Лина, я дома, — эхо разнесло этот приказ к услужению в каждый угол их небольшой квартирки.
Все мы мечтаем нажать невидимую комбинацию клавиш в этой огромной операционной системе жизни: никогда не вступать в брак, не доверять свою судьбу искусным лжецам, не входить в одну и ту же реку дважды, трижды… бесконечное количество раз. Но жизнь — это билет в один конец. И либо распахивай крылья и лети, либо разбивай голову об асфальт.
— Привет. Как дела на работе? — заученный диалог в их сценке под названием «Семейный ужин».
— Все хорошо.
Элина села за другой край стола, чувствуя себя лишней на этом гастрономическом празднике. Наверное, мужу неловко при ней есть… Хотя нет, ему плевать, кто или что перед ним: жена или голая стена. Когда мужчина голоден, он стерпит все — даже нелюбимую женщину напротив.
— Как прошел твой выходной? — после некоторой паузы спросил Михаил; так бывало всегда, когда ему становилось неуютно под ее взглядом.
— Отлично. Читала и… читала. Потом вот, ужин приготовила. И день закончился.
— Молодец. Отдыхать тоже надо.
Брови Элины почти сблизились друг с другом. Она провела свой выходной за уборкой и стиркой, готовкой и покупками очередного куска мяса для ужина, и только вечером удалось почитать. Перспектива умереть с тряпкой и поварешкой в руках ее не радовала.
— Ми-иш.
— Что, Лина?
— Ты заметил, как жизнь быстро проходит? Вроде просто день, но это тот день, о котором мы и подумать не могли пять лет назад. Но он настал.
— Дальше что?
— А то, что таких дней образуется в итоге целая Вселенная — они и составляют всю нашу жизнь.
— Не пойму, к чему ты ведешь. Конец света скоро? Вселенная исчезнет? — он довольно ухмыльнулся своей шутке и продолжил ужинать, занятый другими мыслями.
— Я к тому веду, что мы сгораем, как кометы, в суете и пыли, даже не долетев до пункта назначения.
Взгляд мужа, полный непонимания и неодобрении всей этой чепухи, вполне прозрачно высказался насчет ее умозаключений. Девушка вздохнула и убрала уже пустую тарелку. Еще одна тарелка в крышку ее гроба. Уж ее-то гроб точно будут заколачивать не гвоздями, а тем, чем она убила свою единственную жизнь — губками, тряпками, ложками, вечными книжками с рецептами. Уборщица, кухарка и еще бог знает кто — лишь бы муж был доволен. А добиться его довольного вида — задачка не из простых.
— Мне не приходила почта? — голос мужа слишком неожиданно ворвался в ее паутину самоотречения и метаний между белым и черным.