— Мне никогда не дарили цветов, — вздохнула Элина, — не считая праздников в больнице. Но там букеты всегда были одинаковыми для всех медсестер. Чего не скажешь о хирурге…
— Опять ты про эту змеюку Катьку?
Элина не ответила. Змеюка Катька… А ведь Стрельцова любит дорогие вещи. Сумки из настоящей змеиной кожи, например. И не жаль же ей собственных родственников?
— Не будем о ней. Мы тут с Виски обсуждали мой предстоящий развод…
— На который ты до сих пор не подала заявление.
— Жень, я сделаю это. Честно, сделаю! Сейчас есть дела поважнее, и я не знаю, как подойти вообще к Мише, чтобы он меня не убил.
— Полицейского с собой захвати.
Фантомное касание того полицая (иначе не назовешь!) к ее лицу на секунду вырвало девушку из реальности. Больше она в полицию ни ногой. Даже если будут покушаться на жизнь.
— Знаешь, Эля, тебе просто до жути идет слово «разведенка». Не поверишь, но оно тебе к лицу.
— Иногда развод — это самое правильное, что могут сделать два человека. Отпустить друг друга и больше не мучить. Все мы где-то глубоко в душе делимся на садистов и мазохистов, правда? Одни бьют, другие терпят.
— Надеюсь, что этот козлина даст тебе развод сразу, а не будет упрямиться. Иначе мы его через суд вообще упечем за решетку за побои!
Гнев подруги имел до того заразительную силу, что перекинулся на кроткую Элину. И в ее душе тоже закопался, заворошился вирус враждебности. Отныне она не будет преклонять перед ним голову, а пойдет напролом.
— Врач сказал, когда лучше стерелизовать кошечку? — сменила тему, как закладку в браузере, Женя, чтобы лишний раз не травмировать и без того порванную на лоскуты душу Элины.
— Да, не раньше шести месяцев.
— Это обязательно надо сделать, Эля.
— Я понимаю, Жень. Уж я точно не стану одной из этих ненормальных разведенцев, которые отпускают своих животных гулять, а потом в коробке выкидывают котят на улицу или топят их. Это же дети твоей любимой питомицы! Или еще лучше: кошка рожает на улице целый выводок и ее забирают домой, а котята пускай дохнут под колесами машин с гнойными глазами и торчащими ребрами. — Элина перевела дыхание. — Как они могут спать потом ночами?
— Мрази спят и не сопят, — отмахнулась Женя. — Вопрос в том, как спать нам, людям разумным и адекватным, когда мы видим этот ад постоянно во дворах? У меня есть объяснения данному феномену. Первый: у таких людей нет головного мозга, а значит, их поведение совершенно не подается человеческим меркам. Потому что я не вижу ничего сложного в стерилизации. Второе: они идиоты.
— Тебе не кажется, что первое и второе очень похожие объяснения? — хихикнула Элина.
— Нет, небольшая разница все же есть. — Женя покачала указательным пальцем. — Второе объяснение относится к откровенно паскудным личностям, которые твердят о том, что у кошки единственная радость трахаться и плодиться, ты уж прости меня, Эля, за грубость. С чего бы им брать на себя роль господа и лишать животинку этой радости?
Элина знала, почему Женя так сердится. Она ведь уже очень долгое время является волонтером, на собственные деньги спасая и выживая животных. Чем больше единицы стремятся сделать этот мир лучше, тем больше им противостоит толпа.
— И их совсем не заботит судьба несчастных котят и щенят, которых ждет самая незавидная из возможных судеб. Главное, чтобы кошечка потрахалась, — вскинула руки к потолку она и изобразила гримасу на лице. — Идиоты, Эля, ну как еще таких людей назовешь?
— Жень, у нас и люди так живут. Лишь бы спариваться и плодиться. Точнее, плодиться — это уже нежеланное следствие первого. А ума на защиту не хватает. Я помню, как-то ухаживала за девочкой в больнице, — вспомнила Элина, — она очень любила животных, у нее своя кошка была. И она сказала мне, что хоть ей и очень жалко, но она бы постреляла всех бездомных животных, чтобы прекратить их несчастную жизнь.
Воспоминание этого разговора больно кольнуло где-то под сердцем. Даже у детей присутствует понимание происходящего ужаса. Нет осознания способов решения проблемы, но есть понимание самой проблемы. Уже неплохо.
— А толку? Пострелять нужно людей в первую очередь. Ну истребим мы всех дворняжек, но ведь какая-нибудь дура опять выкинет свою кошку на улицу, и мы снова забегаем по кругу!
— Все так, Жень. Все так, — пробормотала Элина, рвавшаяся из плена грустных мыслей. — Не подашь телефон? На тумбочке лежит. Несколько дней не брала его в руки.
Экран ожил сотней пропущенных. У Элины даже глаза разбежались. Это же просто какое-то нашествие людского внимания к ее жизни! Пропущенные от Миши, Димы, медсестер и главврача. Ей хватило духу сделать звонок пока только последнему человеку из этого списка.