— Да ты зверь в последнее время, — тренер похлопал его по влажному плечу и оставил на время.
Черт знает, сколько еще придется оставить времени и пота в этом зале, чтобы прийти в себя. Мужчина скинул с себя мокрую насквозь майку и закинул ее за спину. Он чувствовал себя дешевой мятной жвачкой: готов прилипнуть ко всему, что встретится на пути, и так же отвратительно воняет.
— Ты реально зверь, — к нему подсел Олег, знакомый по качалке. — Никогда так не вкалывал.
Все люди в его жизни либо какие-то знакомые, проходящие сквозь его судьбу, даже не оставляя следов, либо женщины, пятнающие его сердце своей «любовью», которую он так охотно покупает. А потом страдает. Кидает им деньги на грязную простыню и мучается. Иногда мазохизм — осознанный выбор садиста.
— Никогда так не блевал тоже. Приходится восполнять баланс душевных и физических сил.
— Думаешь, колотя грушу, избавишься от впечатлений всей своей жизни?
Алекс перевел вопросительный взгляд на этого Олега. Кто этот парень? Кто они все, люди, которые здесь колотят грушу рядом с ним? Он же приходит сюда чуть ли не каждый день, уже много лет, но дальше разговоров о гантелях, блинах и штангах дело не заходило. Огромное количество людей вокруг тебя не гарантирует наличия общих тем для разговора.
— О чем ты, дружище? Отравление не самое яркое впечатление моей жизни. Оргия на Ибице будет покруче, — самодовольно хмыкнул Алекс, не ощущая внутри тех же острых эмоций, что когда-то канцелярскими кнопками врезались в поролон его души.
Когда-то секс, а особенно различные извращенные его формы, заставлял чувствовать свое превосходство, мужскую силу и власть. А теперь… секс стал просто галочкой в анкете «Живете ли вы полноценной жизнью». Еще как живет. Настолько полноценной жизнью, что приходится водить дружбу с наркотой.
— Кокс ты точно никогда не забудешь, в отличие от Ибицы. Можешь мне поверить.
— Что ты сказал? — недовольно начал Алекс, чтобы поставить незнакомца со знакомым именем на место.
— Что слышал. Думаешь, ты один такой, кто внезапно приходит и начинает насиловать тренажеры?
Алекс до хруста сжал кулаки. Ну он дурак. Известное дело, что в этом зале занимаются только обеспеченные мужчины, а значит шлюхи, попойки, наркотики — все это было само собой разумеющимся… и легальным.
— Не парься, — Олег стукнул его кулаком в плечо, — орать об этом на всю округу не собираюсь. Вижу, что в первый раз.
Его смех резанул слух Алекса. О нем говорят, как о жалком наркомане, который якобы прячется ото всех. О нем шушукаются в пыльных углах тренажерки, передавая поганые сплетни, как о крысе, которая пытается затаиться со своим куском заплесневелого сыра в норе.
От пожирающих его душевную плоть мыслей оторвал голос Туманова. Тот походкой победителя промаршировал в душное помещение, забирая еще больше воздуха для своего раздувшегося эго.
— О, Санек! Я уж было подумал, что ты прячешься от меня. Где тебя черти носят?
— Ничего я не прячусь! — возмутился Алекс, отодвигаясь от Дмитрия.
Мерзостное ощущение секса втроем. С того момента, как он залез в одну койку с Риммкой, ему стало казаться, будто он переспал и с Тумановым тоже. Его буквально выворачивало от этой мысли, что он предательски переспал с девушкой друга. Поэтому и убегал от встречи с ним, как только мог быстро и далеко.
— Какой-то ты странный. Обкурился, что ли? — продолжил приставать к нему Туманов.
Глаза Алекса округлились до состояния тарелок… летающих. Они что, все у него лбу читали о том, что произошло?
— Что ты несешь, Туманыч? Дурак?
— Ладно, пусть я дурак, хотя ты ведешь себя по-идиотски.
— Почему такой счастливый? Аж светишься. Глаза слезятся от твоего света.
Дмитрий развалился на скамейке, отстукивая назойливый ритм скуки и нервного возбуждения телефоном по дереву.
— Мы с Риммкой снова вместе и… — он сделал таинственную паузу, стреляя таинственными взглядами во все стороны.
— Ждешь аплодисментов? — кисло спросил Алекс; горечь во рту стала еще сильнее.
Он видел ее голой, трогал ее тело… Словно смотрел в обнаженную душу Туманова. Грош цена их дружбе, если хлипким мостиком между ними встали зеленые атласные трусики. И да, черт возьми, он помнил ее белье.
— Риммка беременна. Эй, ты чего? — Туманов кинулся к другу и стал слегка постукивать его спине — того пробрал давящий кашель.
— Не ожидал таких новостей. Счастлив, папаша?