Римма? Какая еще Римма? Элина чувствовала себя участницей шоу для глупцов. Отгадай по обрывкам фраз, кто есть кто. Сколько у него женщин?
— Оу, с ней все прекрасно! — наигранно всплеснул руками Туманов. — Думаю, в шарашке, где она валяется, ее хорошо кормят.
— Она в больнице?!
— Ничего себе ты догадливый!
— Тварь! Что ты сделал с ней? — Алекс, как зверь, скалился на шею Туманова — прогрызть бы ее.
— Да так, ерунда, — отмахнулся тот. — Ну не выдержала душа обиды. Хоть вы меня понимаете? — направил жалостный взор на Элину. — Лучший, горячо любимый друг обрюхатил любимую, самую лучшую на свете женщину, с которой я хотел вступить в брак. Ну не смог я устоять, треснул ей пару раз. А она взяла и ребенка потеряла, и в больничку загремела. Бывает же, да? — продолжал кривляться он, сверля Элину недобрыми глазами.
Рот Элины приоткрылся, пока она слушала эти дьявольские исповеди. Ее сердце то билось, то нет. Шок разрядами дефибриллятора заставлял его подскакивать.
— Сукин ты сын. Избил беременную.
— Кто бы говорил, Санек. Почему мне должно быть жалко ее? Шлюха где-то нагуляла ублюдка, а мне ее к себе под крылышко взять?
— Ты свои общипанные крылышки видел, петух голозадый? — сплюнул кровь на пол Алекс.
Рот снова наполнился металлическим привкусом, когда на его челюсть обрушился новый удар.
— Ты… ты… — Элина запиналась, глотая слюну, проталкивая ее через железный барьер в горле. — Римма с ребенком. И еще Валери?! А тебе не много?
— Эля…
— Что еще за Валери? — Туманов бросил, словно кость с помойки, взгляд на Элину. Может, он чего-то не знает о когда-то лучшем друге, и надо было бить по этой Валери…
Элина посмотрела на него, как на полоумного, и кивнула на женщину, расположившуюся в кресле. Дмитрий нахмурился.
— Марьяна?
— Марьяна? — эхом повторила Элина, снова поворачиваясь к Алексу. — Что это за игра в обмани дурочку Элю?!
— Постой, Лина, не кричи.
— Не Лина! Не Лина я! — заверещала она; злость сносила водонапорные башни в ее голове, затапливая ледяной водой все разумные мысли.
Туманов и Марьяна посмеивались, наблюдая в сторонке за их драмой.
— Эля, — тише произнес мужчина, — она на самом деле Лерка. Когда приехала в Питер и заделалась элитной шалавой, стала Марьяной. Выбрала себе проститутский ник, а в своем Мухосранске она Лерка. И назвав ее Валери, я ей польстил.
Элина уже не ощущала слез. Ее лицо онемело, а соленые океаны разъедали кожу. Похоже, что все чувствовали себя более-менее уютно в этой канализации, были своими, из одной шакальей стаи, и только она стала овечкой, случайно забредшей на вечеринку.
— Сашуля, почему ты так мало рассказал любимой девушке обо мне? Ведь это не вся информация. Или она уже не любимая? Любимые же и в горе, и радости, а ты…
— Замолчи. Не надо больше ничего говорить. Ей не нужна эта грязь под ногтями, то есть информация от тебя, — просипел Алекс, становясь верующим на все сто и моля бога заткнуть рот Марьяне.
— А это пусть Элечка сама решит, — усмехнулась Марьяна, и от ее усмешки лампы в гараже начали мигать. — Собственно, что говорить-то? — вперила взгляд в Элину. — Мы просто спали, очень долго спали. Ты знаешь, какой он монстр в постели? — Она склонилась ближе к Элине, закатывая глаза, изображая удовольствие. — Чего мы только с ним не пробовали…
— Заткнись! Заткни свой гнилой рот! — кричал Алекс и рвался из оков, стирая запястья в кровь.
— В общем, не так уж важно, что мы с ним пробовали. Знаешь, почему он спал со мной? Терпел такую тварь, как я, каждый раз ложился со мной в койку с тяжелым сердцем? Хотяя-я… пусть он сам тебе расскажет обо мне и своем отце. Тебя ждет забавная драматическая история. Эля! — Марьяна крутанулась, взмахивая руками. — Я совсем забыла тебе сказать, что параллельно с продавливанием кровати у меня в доме, он встречался с некой Алисой и тоже с ней спал. Ты проверься на СПИД, так, на всякий случай. Наш красавчик половину Питера пере… ну ты поняла, не маленькая.
Почему нельзя закрыть уши? Или проколоть барабанные перепонки, чтобы оглохнуть? Элина жмурилась, ощущая себя испачкавшейся в грязи. В нее словно кидали эти вонючие комья, смрад забивался в рот и ноздри, ее тянуло опорожнить желудок, а точнее, мозг.
— Ну хватит, хватит, Марьяша. Думаю, девушке уже достаточно. А вот тебе еще мало, — проговорил Дмитрий и пнул Алекса.
— Как мне больно, — смех забулькал во рту заложника, и его начали бить нервные конвульсии. — Это все, что ты можешь? Рассказать, как я трахал баб? Господи, как же это страшно! Элина сама была замужем. У всех есть прошлое, от которого не откупиться. Так что бросай свои детские игры и переходи к конкретике. Что будешь дальше делать?