— Комиссия приняла решение.
Буквы плясали перед глазами: «Направление в спецучреждение закрытого типа “Рассвет”». Элиас сглотнул внезапно наросший ком, застрявший прямо посреди горла.
— Что за… шутка?
—Голос дал трещину ровно посередине, выдав то, что он так яро пытался скрыть.
Директор вздохнул, уставший от одного его присутствия.
— Это не тюрьма, если ты боишься.
— **Я нихуя не боюсь!**
— **Тогда в чём проблема?**
Элиас сжал зубы.
— Это лагерь для психов.
— Это место, где тебя научат не гробить свою жизнь.
— Там есть психологи. Спорт. Дисциплина.
— Дисциплина? — Элиас фыркнул.
— Ты хочешь сказать — дрессировка?
— Я хочу сказать, это твой последний шанс не оказаться в тюрьме. — Директор постучал ногтем по печати. — Следующей остановкой будет следственный изолятор. Понимаешь?
Тишина повисла между ними, густая и липкая.
Мой отец… — начал Элиас, но директор перебил:
— Твой отец подписал согласие час назад. — Он закрыл папку с таким видом, будто захлопывал крышку гроба.
— Тебя отвезут к точке сбора. Там будет автобус. Машина ждет во дворе.
Элиас поднялся, разгибая каждый позвонок.
Бросил на директора взгляд — будто лёд с острым краем и вышел, не удостоив его ни словом.
Дверь глухо захлопнулась за его спиной.
***
Школа встретила его **пустотой**. Паркет скрипел под ботинками, запах дезинфекции резал ноздри. Он сжал телефон в кармане, пока боль не перебила всё остальное.
Во дворе шумная толпа подростков рассыпалась по улицам, но серое небо висело безнадёжным пологом.
У ворот школы его ждал мужчина.
Высокий, под метр девяносто, плечи, как у быка, закованные в слишком тесную форму. Лицо — булыжник с щетиной, без эмоций, без интереса. Глаза маленькие, свинцовые, будто давно перестали отражать что-то, кроме расписания смен.
— Элиас Вольф? — Голос без интонации, будто он спрашивал не имя, а номер заключённого.
Элиас молча кивнул, скулы дернулись сами по себе, выдавая внутренний раздрай.
— Пошли.
Голос хриплый, будто простуженный — но не от болезни, а от лет, сигарет и криков на таких же, как он.
Элиас бегло пробежал взглядом по выходу с парковки, но это не осталось незамеченным.
— **Попробуешь смыться — сломаю ноги.**
Охранник не повысил голос. Просто констатировал факт, как погоду.
Элиас скривил губы, но пошёл.
На парковке стоял **чёрный Mercedes с тонировкой “хамелеон”** — не полицейский транспорт, но и не машина обычного таксиста.
Бровь взметнулась вверх, Он ожидал другого — “воронка”, автозак, что угодно, но не **эту дорогую тачку**.
Мужчина дёрнул ручку двери, игнорируя его недоумение.
— Садись.
Салон пропах бензином и дезодорантом-аэрозолем, который ничуть не перебивал запах пота и металла.
Элиас швырнул рюкзак на сиденье, сам плюхнулся рядом, уставившись в окно.
Охранник завёл мотор, не глядя на него.
— Пристегнись.
Элиас **игнорировал.**
Охранник не стал повторять.
Рывком включил заднюю, и машина рванула с места. Элиаса швырнуло вперёд, колено глухо ударилось о бардачок — по ногам разлилась горячая волна боли, острая и унизительная.
— **Ёб твою…**
— Пристегнись.
Губы растянулись в кривой ухмылке — мол, “доволен, сука?” — но глаза так и остались чёрными, без единой искры веселья. И всё же он потянул ремень.
Жар от удара растекался под кожей, будто подлитый бензин.
Он прикрыл глаза, считая до трёх. Раз — отец, Два — этот урод, Три — я не сдерусь,
Пальцы впились в джинсы, сминая ткань в тугой комок.
*«Какого чёрта я вообще должен это терпеть?»*
Мысль вонзилась в сознание,острая и ядовитая, Как игла с цикутой.
*«Отец прислал этого ублюдка, чтобы возил меня, как собаку? Или это “спецучреждение” наняло самого “гениального” таксиста?»*
— **Тебе повезло, что тебя вообще решили спасти,** — бросил мужчина**, не отрывая глаз от дороги.
Машина с воем сорвалась с парковки, выбросив их на пустынную улицу.
Минуты текли в гнетущем молчании, только рёв мотора да шёпот шин по асфальту заполняли тишину. За окном мелькали торговые центры с неоновыми вывесками, стерильные многоэтажки с панорамными стёклами и одинокие пешеходы, кутающиеся в плащи.
Элиас **первым нарушил тишину**, не поворачивая головы:
— Мне хотя бы вещи собрать надо.
Мужчина не отвёл глаз от дороги:
— Созвонишься с роднёй из лагеря.Пусть передадут.