— Окей, — кивнул он, — сигнал принял. Буду дышать… экономнее.
Но его взгляд, острый и любопытный, ещё на мгновение зацепился за Элиаса, будто сканируя новую версию реальности. В раздевалке снова заговорили, но теперь между ними висело нечто новое — не просто насмешка, а черта. Чёткая, как лезвие.
Нико зашнуровал последний кроссовок, и они потоком вывалились из раздевалки в коридор.
Райнхард стоял, прислонившись к стене, как высеченная из гранита глыба. Его иссиня-черные волосы, уложенные с безупречной строгостью, лишь подчеркивали бледность кожи и холодные глаза, в которых не было ничего, кроме служебного рвения. Массивная фигура в наглаженной форме перекрывала весь проход, словно живой шлагбаум.
Его глаза-щёлки сразу нашли Элиаса. Впились. Не просто смотрели — ощупывали, будто искали, не припрятал ли он нож за пазухой или взрывчатку в трусах.
— Двигайтесь, — его голос пророкотал, как булыжник по металлу. — Инструктор ждёт. Уверен, вам с ним… будет весьма познавательно.
Он оттолкнулся от стены, и группа, как послушное стадо, поплелась за ним по коридору. Но его затылок, казалось, был развёрнут точно на Элиасе, словно снайперский прицел. Беззвучное послание витало в воздухе: «Я тебя вижу. Каждый твой шаг. И я с тебя не спущу.»
Райнхард вывел их через тяжелую металлическую дверь, — и их выбросило на простор. Прямо перед ними лежал огромный, до тошноты зелёный газон, подстриженный с безупречной, почти маниакальной точностью. Свет ударил в глаза — не слепящий, но настолько яркий после искусственного освещения коридоров, что Элиас на мгновение зажмурился.
Пространство перед ними оказалось вымершим и пустынным: утрамбованная земля беговой дорожки, опоясывающая периметр, несколько брошенных бетонных плит у дальнего конца, и нависающая стена леса, словно тёмный занавес в конце сцены.
В центре этого безжизненного простора стоял Себастьян. Он выглядел здесь чужеродным элементом — слишком стерильный, слишком отполированный, будто учёный-теоретик на полигоне.
Райнхард приблизился к нему тяжёлыми, мерными шагами. Наклонился — и густым, неразборчивым шёпотом выдохнул что-то прямо в ухо. Себастьян кивнул, судорожно подправляя очки. Райнхард резко развернулся, окинул всех взглядом, будто ставя в уме галочки напротив фамилий, и скрылся в дверном проёме, оставив группу наедине с тренером.
Себастьян сделал робкий шаг вперёд. Пальцы вновь потянулись к дужке очков.
— Итак… — его голос прозвучал тихо, но четко. — Добро пожаловать на физподготовку. Надеюсь, мы… э-э… продуктивно проведем время.
— Итак, начнём с разминки. Все встаньте свободно, чтобы не мешать друг другу.
Он продемонстрировал первое упражнение — подъём рук. Движение было точным, но слишком уж отточенным, будто он повторял его перед зеркалом.
— Повторяйте за мной, — Себастьян бросил быстрый взгляд в сторону Элиаса, будто проверяя, не готовит ли тот диверсию. — На раз — руки вверх, на два — через стороны вниз…
Элиас выполнял движения с безупречной, почти механической точностью. Каждый взмах, каждый наклон — выверенные и четкие, но абсолютно безжизненные. В его идеальном исполнении не было ни капли вовлеченности, только холодная, отстраненная дисциплина, за которой скрывалась всепоглощающая скука.
Он поймал взгляд Себастьяна и медленно, с преувеличенной небрежностью, провёл кончиком языка по передним зубам. Жест был слишком откровенным, почти животным. Это не была улыбка. Это было молчаливое обещание, намёк на то, на что способны эти зубы.
Себастьян резко отвел глаза и скомандовал следующее упражнение чуть громче, чем нужно.
Группа послушно тянулась — кто с полной отдачей, кто для галочки. Парни выпендривались перед девчонками, выпячивая тощие бицепсы. Девчонки, в свою очередь, стояли стайкой поодаль. На всех — одинаковая унылая форма: бордовая футболка и чёрные шорты, доходившие до колена. Среди них Элиас заметил ту самую рыжую — она старательно повторяла движения, но взгляд её был отстранённым, будто её мысли витали где-то далеко.
Нико, стоящий рядом с Элиасом, фыркнул.
— Смотри-ка, наш учёный вспотел. Думаешь, если мы ему сейчас дружно на плечи повиснем, он сломается?
— Заткнись, — буркнул Элиас, следя, как Себастьян переходит к следующему упражнению.
Тот объявил наклоны в сторону.
Девчонки, словно по невидимой нити, синхронно потянулись — отлаженный механизм бездушных кукол.