«Синхроно, как марионетки, — промелькнуло у Элиаса. — Интересно, они так же синхронно кричать будут когда начнётся настоящая дрессировка?»
Внезапно Себастьян замолчал. Его взгляд задержался на Элиасе.
— Ты… на левую сторону делаешь, когда нужно на правую, — произнёс он, и в голосе впервые прорвалась нерешительность.
Воздух застыл. Десятки пар глаз впились в Элиаса. Он медленно выпрямился во весь рост.
— А может, у меня правая — это ваша левая, — парировал Элиас, не меняя каменного выражения лица. — Или вам принципиально, в какую сторону гнётся моё тело?
Он медленно, с преувеличенной точностью, выполнил наклон в нужную сторону, ни на секунду не отрывая взгляда от Себастьяна.
— Доволен? Или продолжим этот цирк?
Уголки губ Себастьяна дрогнули. Он снова поправил очки, но на этот раз его жест выглядел собраннее, почти профессиональным.
— Цирк, — повторил он тихо, и в его голосе впервые появились стальные нотки, — начинается, когда кто-то ломает ногу из-за неправильной техники.
Он обвёл взглядом всю группу, и его голос зазвучал чётче:
— Следующее упражнение — прыжки с места. Все на линию. Элиас, покажешь пример.
В воздухе повисло напряжение. Это был уже не вопрос — а проверка.
Элиас подошёл к линии, кожей спины ощущая десятки прилипших взглядов. Игнорируя подготовительную стойку, он развернулся к Себастьяну.
— Ты уверен, что готов на это смотреть? — его голос был тихим, будто лезвие, проведённое по коже. — Мой коронный номер — прыжок с третьего этажа. Но финал всегда непредсказуем. Иногда приземляешься на ноги. Чаще — на больничную койку.
Он оттолкнулся с кажущейся небрежностью, но его тело выстрелило вперёд с неестественной, почти пугающей силой. Приземление было беззвучным — мягким, кошачьим движением, после которого он медленно выпрямился, будто только что сошёл со ступенек, а не совершил невозможный прыжок.
Себастьян замер. Он просто стоял несколько секунд, глядя на Элиаса, и по его лицу пробежала тень тяжёлого понимания. Будто он прочитал в отчётности что-то одно, а увидел вживую нечто гораздо более сложное.
— До… вольно, — наконец выдохнул он, и голос дрогнул лишь в самом начале. Он обвёл взглядом остальных. — Остальные… выполняют стандартный прыжок. По одному.
Первый шаг вперёд сделал Нико. Его прыжок был на удивление техничным — собранным, эффективным, без единого лишнего движения. Приземлившись, он лишь молча поднял бровь в сторону Элиаса.
Воздух над полем сгустился. Каждый последующий прыжок ребят казался неуклюжей пародией на то, что только что продемонстрировал Элиас.
Джей вышел, когда очередь была в самом разгаре. Его прыжок не был цирковым трюком, как у Элиаса. Не был отточенным, как у Нико. Он был… функциональным. Короткий, мощный взрыв мышц, некрасивый, но невероятно эффективный толчок. Он приземлился с глухим стуком, от которого чуть дрогнула земля, и так же молча вернулся в строй.
Очередь дошла до девушек. Та самая рыжая сделала неглупый, аккуратный прыжок, но в момент приземления её нога подломилась. Она не упала, лишь резко выпрямилась, закусив губу.
— Всё в порядке? — шагнул к ней Себастьян.
— Да, — коротко бросила она, не глядя на него.
Но он уже опустился на одно колено, аккуратно проверяя лодыжку.
— Сейчас посмотрим. — Его пальцы осторожно ощупали сустав, и она дёрнулась от боли. — В медпункт. Сейчас же.
Он поднялся, окинул взглядом группу.
— Тренировка окончена! Все заходим в корпус. Я провожу её к врачу.
Аккуратно взяв рыжую под руку, чтобы та могла опереться, Себастьян повёл её к зданию, бросив через плечо:
— Элиас, иди первым. Рядом со мной.
Это был продуманный ход: он помогал травмированной, но при этом держал самого проблемного участника в поле зрения, не оставляя ему пространства для манёвра.
Толпа поплелась к зданию — гробовая тишина, нарушаемая только шарканьем ног. Элиас шёл первым, затылком чувствуя прицельный взгляд Себастьяна. В спину ему дышали десятки других — спёртый воздух, пропитанный страхом, злобой и дешёвым любопытством.
Когда они вошли в здание, мертвенная прохлада после уличного марева ударила им в лицо.
— Прошу всех проследовать в раздевалки, — голос Себастьяна прозвучал собранно, но без привычных нервных ноток. — Приведите себя в порядок. Я сопровождаю Аделин в медпункт.
Он по-прежнему поддерживал девушку, но его взгляд был прикован к Элиасу.
— Элиас, пройдёшь со мной. Сначала.
Нико, проходя мимо, свистнул:
— О, личный апгрейд до VIP-статуса! Смотри, не расплавься от такой заботы, Солнышко.
Элиас стоял, впившись взглядом в стену, пока стадо расходилось. Аделин скользнула по нему пустым, стеклянным взглядом — будто смотрела сквозь него на что-то другое, давно умершее.
Себастьян кивком указал на лестницу.
— На третий.
Себастьян двинулся вперёд, поддерживая Аделин под локоть. Элиас потянулся следом, замыкая эту пиздующую процессию.
Лестница встретила их стёртыми до бледного бетона ступенями. Себастьян шёл первым, его спина — прямая, но слишком жёсткая. Аделин, ковыляя, отчаянно цеплялась за перила. Элиас шёл в двух шагах сзади, глядя, как её затылок, покрытый мелкими рыжими волосками, качается на уровне его груди. …«Хрупкая, блять. Как прутик. Сломается от дуновения.»
Третий этап встретил их выцветшим линолеумом и рядом одинаковых унылых дверей. Себастьян уверенно направился к одной с табличкой «МЕДПУНКТ», всё ещё придерживая Аделин, и потянул ручку.
Дверь не поддалась.
Он дёрнул резче — ручка отозвалась тупым глухим стуком, но замок молчал. Пустота.
— Странно, — произнёс Себастьян, и в его голосе впервые прорвалось что-то, кроме учтивой собранности. Лёгкое, но заметное раздражение. — Должен быть открыт.
Он потряс ручку снова, уже откровенно сильнее. Дверь завизжала петлями, но не открылась. Заперто. Наглухо.
Элиас стоял в двух шагах, глядя на эту беспомощную возню. Уголки его губ дёрнулись.
— Отличная система, — произнёс он тихо. — Даже двери здесь работают против тебя. Может, это знак, что хромых тут не лечат, а добивают?
Себастьян резко обернулся. Его взгляд на секунду стал острым, почти колючим, но почти сразу погас, сменившись усталой необходимостью что-то решать. Он выпустил локоть Аделин.
— Подождите здесь, — сказал он, уже глядя поверх них, в пустой коридор. — Я поищу кого-нибудь. Не двигайтесь с места.
И он ушёл, его шаги быстро затихли за поворотом, оставив Элиаса наедине с хромой девочкой, запертой дверью и нарастающим ощущением полного, окончательного идиотизма происходящего.
Элиас прислонился к стене напротив Аделин, скрестив руки. А её взгляд, пустой и тяжёлый, медленно полз по нему. От взъерошенных рыжих волос, падавших на лоб, и ярких, ядовито-зелёных глаз, в которых не было ничего, кроме усталой злобы. Ниже — по тёмной полосе на шее, точному следу от удавки. По жилистым предплечьям в синяках и ссадинах, по тонким пальцам, сведённым в вечное подобие кулака. Он был ходячей картой насилия, и её взгляд читал её медленно, с немым ужасом.
— Нашла что искала? — его голос рубанул тишину, и Аделин дёрнулась, будто он не сказал, а ударил. Её глаза метнулись в сторону, к запертой двери, пытаясь найти точку, куда спрятать взгляд. Она сглотнула, пальцы бессильно сжали край футболки. Вид растерянной мыши, пойманной на месте преступления.
Элиас усмехнулся — коротко и беззвучно.